Он мне чем-то напоминает пиранью, которая может в любой момент оголить острые, как иглы, зубы, и вонзиться в жертву, и развязка здесь может быть и летальной, а вот сдерживаемое бешенство Юсупова.

Оно имеет иной окрас и при этом у меня четкое ощущение складывается, что как бы ни бесился Игнат, он не навредит.

Под внимательным взглядом Эдмона Вадимовича мне сжаться хочется. Передернуть плечами, а возможно, просто заступить за спину Юсупову.

Сумасшествие какое-то, но чувства выходят из-под контроля и я, вероятнее всего, ‘интуитивно выбираю мужчину, которого уже знаю.

— Ну что же, Игнат Маратович, тогда можно и приступать к оглашению. Можно я загляну в паспорт девушки?

Переводит взгляд на Юсупова, спрашивает подчеркнуто вежливо, но ощущается, что вариантов на отказ здесь не предусматривается, а мне хочется сказать, что все мои документы в сумке, а сумку отобрали охранники, но в этот миг олигарх тянется ко внутреннему карману пиджака и достает мой документ!"

"Так и хочется стукнуть его, потому что я понимаю, что этот напыщенный мудак, видимо, копошился в моих вещах, а у девушки в сумке многое можно найти.

Жар обжигает щеки, стоит только подумать, что Юсупов дотрагивался до моих личных, интимных вещей.

Не замечая моего негодования, юрист забирает мой документ, улыбнувшись, проходит к своему столу и начинает копошиться в бумагах, словно проверяя данные, которые видит перед собой, и меня буквально оглушает.

У него есть мои данные! То есть моя надежда на какую-то глупую ошибку развеивается.

Мне в какой-то момент показалось, что мало ли, вдруг я какая-то однофамилица, девочка, которая случайно подошла, но по уверенному взгляду адвоката, который спустя пару минут поднимает на нас холодные глаза, я понимаю, что ошибок нет.

Я именно та, кто нужна Юсупову. И еще очень интересно, откуда у посторонних людей есть настолько детальная информация обо мне...

Значит, дед Юсупова не ошибся и специально привлек именно меня к этому всему. От мыслей волоски на коже начинает покалывать. Именно в эту секунду я, словно осужденный на смертную казнь, осознаю, что никаких ошибок нет..

Нет ни путаницы, ни подмены.

Дед Юсупова по какому-то непонятному обстоятельству решил вписать меня во все это действие и сердце у меня сжимается от понимания, что меня загнали в угол.

Отчего-то перед глазами воскрешается образ импозантного пожилого мужчины, его внимательный и цепкий взгляд. Поначалу показавшийся мне наимилейшим старичком, мужчина оказался совсем не тем.

И сейчас я вспоминаю и его глаза, внимательно отслеживающие каждый мой жест, и мимику на лице.

Непрост был дед Игната... и старческим маразмом или помутнением здесь, видимо, и не пахнет.