Может, даже тебе удастся вырваться ненадолго, связаться с полицией, — выдает задумчиво и опять его пальцы играют с моей длинной прядкой, — будет забавно даже понаблюдать за твоими трепыханиями, если тебя заводят такие игры, детка, то можешь взбудоражить мой охотничий инстинкт.

Сглатываю ком в горле. гулко. Миллиардер сейчас мне открыто говорит, что способен устроить на меня самую настоящую охоту.

— В этом мире у людей моего статуса и возможностей есть весьма интересные хобби, для нас нет рамок и барьеров, и ты вернешься в мой дом в любом случае.

— И за похищение и удержание человека тебе ничего не будет?

Поднимает бровь и смотрит на меня, слегка прищурившись. Но остается впечатление, что олигарх сейчас веселится за мой счет, будто мои реакции его умиляют.

— У всего есть цена, Юля

— Нет. Есть то, что бесценно.

Опять улыбается.

— Для людей из моего круга вопрос лишь в средствах и ресурсах.

Ясно-понятно. Сиди, Юленька, и не рыпайся. Иначе злой дядя вообще сгноит тебя в подвалах, и никто не доберется и ничегошеньки ему за это не будет. У Юсупова столько денег, что он любой суд с полицией купит и будет мое слово против его. А захочет, обвинит меня в том, что я сама в его дом ворвалась и пыталась украсть одну из картин.

Интересно, на сколько меня тогда можно запихнуть в тюрьму?!

Буквально каменею. Дар речи потерян. Я просто дышу и то через раз. В Юсупове есть уверенность в своих словах. Он не просто верит, он знает, о чем он говорит. Нет у него ограничителей, кроме завещания деда, которое ставит этого зверя в какие то рамки, которые он не приемлет.

Видимо, все мысли у меня на лице отражаются, потому что Игнат неожиданно притягивает меня к себе и две его огромные ладони опускаются на мои локти, которые он фиксирует, заставляя меня запрокинуть голову и смотреть в глаза мужчине, пока у самой по щекам, оказывается, текут слезы обиды и отчаяния.

— Я не садист, Юля, я не обижаю малышек вроде тебя. Но я достаточно жёсток, иногда жесток. Не бойся меня. Просто играй по моим правилам. Конкретно сейчас не стоит воображать себе ужасов и видеть то, чего нет.

— Это пока нет.. А если ситуация изменится?

— Посмотрим.

Отвечает и разворачивается на сто восемьдесят. Тащит меня за собой. Спокойно преодолевает лестницы, а я семеню за мужчиной. На мгновение мне действительно становится страшно.

Сразу же вспоминаю и про чердак, и про подвал, воображение к этому прибавляет еще и кандалы для верности.

Сердце у меня начинает биться где то в горле, упираюсь в пол, даже не замечаю окружающую красоту. Дизайн. Мебель, которая является одним сплошным антиквариатом.

Наконец, Юсупов останавливается у темно-матовой двери, нажимает на ручку и заходит.

От страха перед глазами уже мушки прыгать начинают. Кажется, что мужчина ведет меня в спальню.