- Оставьте на с моей супругой наедине!

Что-то в его голосе пугало и заставляло подчиниться.

Служанки поспешили уйти. Доктор собрал чемодан, откланялся и тоже направился к двери. На ходу он бормотал прощание и какие-то рекомендации по поводу супружеского долга. Потом дверь закрылась.

- Мадам! - резко и недружелюбно произнес красавец, сверкнув темными глазами. - Как вы это объясните?

Он указал рукой на колыбельку.

- Вы сейчас о чем? - спросила я, удивленно.

Сон уже переставал мне нравится. Напряжение росло в воздухе.

- Вы прекрасно знаете, о чем я! - резко произнес красавец, отшанувшись от колыбели так, словно оттуда к нему тянулись щупальца.

- Так, объясните мне в чем дело? - спросила я, немного не узнавая своего голоса. Интонации узнавала, а вот голос показался чужим.

- Не надо притворяться! - прорычал красавец, брезгливо отходя от колыбели. - Впрочем, не хочу слышать ни слова! Такого позора я вам не прощу!

Все, спасибо, сон посмотрела, пора на работу! У меня с утра планерка, так что не хочу на нее опаздывать. Я закрыла глаза, в надежде проснуться у себя дома.

- Мадам, я вас покидаю! - произнес звенящий холодной ненавистью голос, когда я готовилась услышать злополучный будильник.

- На мое содержание можете не рассчитывать! После такого, я вас знать не знаю! Поместье я оставлю вам. Это - единственное. И больше ничего!

Я снова открыла глаза, видя, как разъяренный красавец стоит посреди комнаты. В его почти черных глазах полыхал огонь ненависти.

- Вы могли бы… - начала я, но меня перебили.

- С этого дня я не желаю вас видеть. И ваша дальнейшая судьба меня не интересует! - произнес красавец, а его глаза сверкали яростью. - Живите, как хотите! То, что лежит в колыбели, я отказываюсь признавать своим ребенком! Я не могу предъявить это обществу!

Его глаза злобно сверкнули, а ноздри свирепо раздувались.

Мне кажется, он был близок к тому, чтобы что-то сломать! Причем, что-то в его взгляде подсказывало, что первым он готов сломать мою шею!

- Я немедленно уезжаю. Если будете писать письма, знайте, они сразу же полетят в камин! Я даже читать их не стану! - гневно выплюнул красавец, а я видела, как его грудь вздымается под сорочкой. - Так что можете не тратить бумагу! С этого дня вы для меня умерли!

Он развернулся и вышел из комнаты.

Я слышала отдаленный голос: “Собирайте вещи! Готовьте карету!”.

Из коридора доносился топот слуг, сбивающийся с ног.

Я попыталась встать, чувствуя в теле такую мучительную слабость, перерастающую в звенящую мигрень, и ноющую боль внизу живота. Болело все, начиная от солнечного сплетения до пупка, а потом боль сползала вниз.

Грудь была тяжелой и такое чувство, что горячей… Поясницу вообще хотелось отстегнуть.

Каждое движение причиняло неимоверную боль, но я взяла себя в колготки и с усилием поднялась с кровати.