Он всё время занят, и из-за этого я тоже переживаю.

В субботу мы летим в Испанию на последние съемки рекламы духов. И так выходит, что эта сумасшедшая сидит позади меня в самолете, и всю дорого пинает в спину. Проливает на ногу как бы случайно кипяток. Мажет макушку тушью.

Господи, ей двадцать три или семь?!

Граф спускает любовнице всё, может, правда ее так любит, или до сих пор обижен, что я не разделила с ним триновский экстаз. Иван просит не обращать внимания и вести себя как взрослая — впереди сложные съемки, но в конце первого же дня я впадаю в истерику.

Сказывается одиночество, потому что Макс не звонит. И когда я обнаруживаю, что эта дура Колéт пробралась в мой номер и перепачкала платье для вечеринки в старинном замке, сжимаю кулаки и рычу.

Сегодня свадьба какого-то известного бизнесмена, будет много гостей. Мы весь день снимали, я ощущая себя выжатым лимоном, но идти надо. Это в рамках рекламной компании.

Иван за час находит подходящий наряд, он не верит, что прошлый испортила Колет, или ему выгодно не верить. Ругает меня и просит относиться к дизайнерским шмоткам внимательнее.

Еще четыре дня. Четыре дня работы и домой.

Колéт встречает у входа и толкает меня плечом. Я делаю знак, что надо поговорить. Мы проходим в небольшую комнату, закрываем дверь. Начинаю объяснять, что не собираюсь вмешиваться в ее отношения, но она как с цепи срывается: кричит, топает ногами, французская абсценная лексика ручьем льется. Я такое уже видела у девочек, похоже на ломку. Полностью неадекватное поведение.

Пытаюсь на английском и ломаном французском пояснить, что замужем, что мне ее граф не нужен, и ничего с ним не было и не будет.

Она достает баллончик с краской и пшикает на меня. Осознаю, что очередное платье безнадежно испорчено. Краска попадает на руку и щиплет. Тут уж терпение лопается!

И я зверею. Вспоминаю себя маленькую с этими пирожными, которые бросили в грязь. Вспоминаю, как меня булили дворовые дети, пока пыталась договориться по-хорошему. Вспоминаю свою маленькую доченьку, которую так рано отлучили от груди и разлучили с мамой ради этих гребанных духов!

— Ну держись, сука, — говорю четко и на русском. И кидаюсь на мерзавку.

Такого француженка не ожидала. Я зажимаю ей рот, чтобы не визжала, и вцепляюсь в волосы. Да, у меня хорошие манеры и выдержка — Максим за этот год постарался обучить всему, что знал и умел. Но помимо жены депутата я еще и деревенская девка, которая сама выбилась из нищеты.

Снимаю с Колéт чистое платье и надеваю сама.

Вытираю руки салфетками.

У Колет разбита губа, она полусидит на полу, пялится ошарашенно."

"— Только, блядь, подойди. У нас в Упоровке за такое живьем закопать могут! — рявкаю я, и она сжимается.