У меня с твой женщиной уже много лет нет ничего. И не будет.

Перед тем, как охранники добегают, бывший соперник успевает брезгливо пнуть брата в отместку за горести и беды.

По пути в больницу кручу телефон в руке, набираю Аню снова и снова. Лоб горит. Это всего лишь царапина. Всего лишь царапина.

Что же так плохо.

Малыш, ну. Дай услышать твой голос. Я не жаловаться собираюсь, просто поговорить. Вдруг правда сдохну. Мать твою, вот будет номер. Вот это поворот. Вот это будет поворот — бешено любить собственную жену, и откинуться от руки мужа бывшей любовницы, до которой давно ровно.

Набираю ее еще раз, а потом еще.

— Аня, ответь, вдруг и правда это всё, — бормочу вслух.

Закрываю глаза и погружаюсь в дремоту. Анхеля больше нет. Теперь точно конец. Теперь Кале превратится в Пупышку. Смеюсь.

Колесо варды делает круг.

Думаю об Ане. Вспоминаю ночи с женой. Пиздец какие горячие ночи. Хорошо, что они были.

Чем ты там занята так сильно, малышка? Нашла кого получше меня?

Ну наконец-то.

Усмехаюсь. Я тебе говорил.

Чертов круг варды. Сознание уплывает, становится спокойно.

В этот момент телефон в руке вибрирует.

Глава 43

Аня

В это время…

Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я так люблю тебя.

Выбегаю из здания, чувствуя себя худшим вариантом Золушки — оставила дурацкому принцу вместо туфельки стыд и сдавленные извинения.

Сознание плывет, ощущения, будто в каждой клетке завелся маленький термоядерный источник, который пашет на полную, превращая меня в оголенный, чувствительный нерв.

Потряхивает. Одновременно дурно и сладко, и от осознания потери контроля над собственным телом еще и на душе гадко. Я качаю головой, не веря, что такое происходит. Что оказалась в настолько дурацкой ситуации!

Добежав до машины, колочусь в дверь, и как только Дмитрий открывает, забираюсь в салон и пристегиваюсь, будто хочу себя привязать, гвоздями прибить к этому креслу!

Остервенело тру лицо, и только спустя минуту осознаю, что Дмитрий тормошит меня, водой отпаивает.

Жадно глотаю.

— Дмитрий. Дмитрий, — шепчу. Цепляюсь за мысли, за собственное сознание. Называю слово, которое повторял граф. — Скажите, вы знаете, как оно переводится?

Дмитрий меняет в лице, хмурится.

— Что случилось в доме, Анна? Говорите сейчас же.

Качаю головой.

— Они пили это. То, что я произнесла. И я выпила. А теперь мне нехорошо.

— Вам лучше поехать домой немедленно и полежать в горячей ванне. Это сильный возбудитель, у нас он называется трин.

Дмитрий возвращается за руль, а я откидываюсь на сиденье и закрываю глаза. Боль простреливает снова и снова, слезы чертят узоры по некогда идеальному тону лица.

— Его изобрели случайно. Работали над совсем другим препаратором, а получилось нечто с… эм, определенным эффектом, — монотонно рассказывает.