– Когда я лежу в больнице, мне приходится сдавать драгоценности в банк, в лечебных учреждениях не разрешают наряжаться! Вот там опись есть, а нам она зачем?

– И оценка есть? Если есть опись, наверняка есть и оценка!

– И оценка есть, – согласилась Розалия Карловна, – тоже в банке.

– И… – Степан откашлялся, – в какую сумму оцениваются ваши драгоценности?"

"Розалия Карловна поудобнее устроилась в подушках.

– Мне говорили, но я никак не могу запомнить! Что-то много. Они дороги мне не тем, сколько денег за них можно выручить, молодые люди! Они дороги мне тем, что их дарил Иосиф Львович, мой супруг, а потом Лёвушка, мой сыночек, и Лидочка, невестка! Они знают, как я люблю драгоценности, и на каждый праздник преподносят мне подарок!

– То есть речь идёт о миллионах? – уточнил Степан Петрович.

– О нескольких десятках миллионов, – поправила старуха. – Можно позвонить Лёвушке и уточнить. Но лучше пока не звонить. Разгар рабочего дня, он в заседании, будет очень расстроен, а ему ещё работать!..

– И жемчуг! – вдруг вскрикнула Лена, вспомнив. – Ещё жемчуг!..

– Да, да, – спохватилась старуха.

 – Прелестная нитка барочного жемчуга, её когда-то доставили Иосифу Львовичу прямо с южных морей, и кольцо белого золота: крупная жемчужина в окружении бриллиантов. На бриллианты наплевать, а вот жемчуг там редкостный.

– Трам-пам-пам, – под нос себе пробормотал Степан Петрович. – И все эти миллионы лежали просто так в вашей каюте?

– Ну разумеется, в моей, не в соседней же!

– И окна открыты, и замки на соплях…

– Зачем вы так грубо выражаетесь, молодой человек?

Степан Петрович переглянулся с Владимиром Ивановичем.

– Куш немалый, – заметил тот.

– И взять легко, – добавил Степан Петрович. – Камеры?

– Поглядим и камеры, – согласился Владимир Иванович. – Когда пропажа-то обнаружилась?

Лена завздыхала с утроенной силой:

– Как только мы с набережной вернулись. Розалия Карловна стала к обеду переодеваться, мы хотели украшения переменить, хватились, а ящика нет…

– Вчера он на месте был?

– Мы не знаем. Вчера мы в него не заглядывали. Мы пришли и все дневные украшения оставили на столе, кроме тех, с которыми Розалия Карловна не расстаётся.

– То есть спит в них? – уточнил Степан, и Лена кивнула.

– А утром мы проспали, – пробасила Розалия Карловна. – Утром все проспали! После вчерашних происшествий с утопленником! И я надела всё вчерашнее, хотя обычно так не делаю ни-ког-да! Я каждый день должна быть в новом, я каждый день должна сверкать!

– Досверкались, – проскрежетала Лена.

– Они все в одном месте лежали? В ящике? – продолжал спрашивать Степан.

– Да это даже не ящик, – сказала Лена. – Это такой специальный чемодан для украшений. С отделениями внутри.