Он всё больше и больше кренился на ту сторону, откуда лилась кровь, санитар встряхивал его, чтоб он шёл ровнее, но он не мог идти ровнее и в конце коридора упал, как-то странно подёргался и затих. «Этот всё, кончился, – сказал санитар. – Коль, посмотри, там ещё один был. Давай его, что ли!»

Наталья сидела в коридоре на коричневой клеёнчатой кушетке и ждала. Мимо прошёл какой-то врач, вернулся и наорал на неё – зачем она сидит, чего ей здесь надо, кто пустил! Наталья сказала, что у неё здесь муж. «Нарик? – непонятно спросил врач. – Из этих, которые сегодня на Большой Грузинской друг друга порезали?» Наталья сказала, что её муж – лейтенант милиции.

Врач махнул рукой и ушёл.

Её муж, лейтенант милиции, тогда быстро поправился, пуля прошла навылет, но после этого ранения всё стало немного сложнее. Она начала всерьёз бояться за него. До ранения они всё как будто играли в детектив – он рассказывал ей страшные истории, она ужасалась, и это было весело.

А тут стало совсем невесело.

Страна разрушилась, погибла, и вместе с ней погибло дело, которому служил Володя, – теперь самым выгодным и правильным стало «крышевать» бандитов, а не сажать их по тюрьмам, он поначалу ничего, держался, а потом начал пить – всерьёз, тяжело.

Но вскоре бросил, ничего не помогало, легче от питья не становилось.

Он тихо сидел на какой-то бумажной работе, ненавидел её, собирался увольняться, чтобы продавать в магазине «Охотник и рыболов» снаряжение. Наталья удерживала его, говорила, что всё изменится. Он не верил.

Страна погибла, и вместе с ней погибло кино, где она работала художником по костюмам, и дом моды – тогда это называлось ателье – погиб тоже.

Кино не снимали. Одежду было не достать. Шить ей стало не из чего и не для кого, зато из Турции повалили «челноки» с синими и красными клетчатыми сумками, набитыми турецким ширпотребом – в основном пижамами и кожаными куртками. Тогда так носили: пижама, а сверху кожаная куртка, предмет вожделения и зависти. Пижама считалась верхней одеждой – никто не догадывался, что таким – розовым, бирюзовым, с аппликациями и картинками – бывает бельё!

Наталья шила для знакомых – только из «собственной ткани», у кого она ещё оставалась, – и на эти деньги они как-то кормились.

Ещё помогали его статьи. Он писал статьи в «Вестник МВД» и в какие-то ведомственные издания, однажды его статью перепечатали где-то на Дальнем Востоке, и оттуда прислали неслыханный перевод – гонорар.

В коммерческом магазине он купил сервелат «Московский», банку зелёных маринованных помидоров, майонез – страшный дефицит по тем временам! – полено замороженной в камень свинины, килограммов на пять. И ещё какого-то подозрительного портвейна.

Вот это у них был пир!..