Ица-Уэрги были Императорским Доминионом тысячу лет и один день, в случае необходимости они прибегали к помощи имперских вооружённых сил, их собственные войска значительно уступают в численности не только любому участнику Большой Тройки, но и некоторым Малым Доминионам. Теперь они сделают всё, чтобы ко дню Мишкоатли быть не хуже других! Остальные Великие Доминионы озабочены тем же! Все готовятся к короткой, но кровопролитной войне, а некоторые фактически её уже ведут! И в свете этого Малые Доминионы пытаются определить, на чью сторону встать, чтобы извлечь максимальную выгоду! Каждый заботится о себе, никто не думает о простых гражданах Империи!

Он сделал красноречивую паузу, обводя амфитеатр суровым укоряющим взором:

– Да, Империя огромна! Она занимает шестьдесят процентов Галактики! Да, даже весь Хаос, вместе взятый, не сможет захватить её всю всего лишь за год! Да, в день Мишкоатли новый Император сотрёт Диких в пыль! Да, переживать не о чем! Но кто, я вас спрашиваю, кто позаботится о простых гражданах Империи?!! О тех, чьи планеты уже оккупированы Дикими или будут оккупированы ими за этот год?!! Об обычных людях, являющихся основой Империи?!! Ее населением, рабочей силой, источником налогов, родителями флотских экипажей, дерущихся с Дикими на давно устаревших кораблях? Кто позаботится о них?!! Сильные мира сего отлично позаботятся о себе сами, они справятся без нас, мы им не нужны, они и так игнорируют нашу власть любыми доступными способами! Они не пропадут! Пропадут простые люди, о которых власть имущие забыли, с головой погружённые в императорскую гонку! Позаботиться о гражданах Империи есть наша святая обязанность! Здесь мы можем и должны быть полезны! Поэтому я немедленно вылетаю в систему Уахиль! Возрождать лежащие в руинах планеты, растерзанные орбитальными бомбардировками Диких!

Тототль демонстративно прервал собственную трансляцию, сполз с кресла и направился к выходу.

Несколько секунд амфитеатр молчал, провожая его взглядами, потом гибрид Пэчуа и Императора исчез за массивными парадными дверьми, и Регентский Совет вновь взорвался сотнями возгласов. Личная электроника Тототля сообщила о том, что слово в итоге взял Седженэм, который поспешил заочно упрекнуть его в чрезмерно эмоциональном поведении, и за пределами амфитеатра к Тототлю устремились личные камердинеры, наперебой пытаясь убедить его изменить решение.

– На мою яхту! Сейчас же! – властно прошипел Тототль.