Я уважала генерала. Но не любила и не хотела.

За два месяца приема ванн и зелья внутрь он похудел на шесть стоунов! Приобрел легкость и юношескую фигуру. Пребывал в отличном настроении, у него перестали болеть суставы, ему больше не требовалось снотворное. Я была искренне рада. Меня завалили заказами на зелье его сослуживцы, и особенно их жены, жаждущие со мной познакомиться. О зелье шептались во всех салонах столицы.

Полковой целитель мур Баррис приехал в академию лично, сказал, что для него огромная честь познакомиться с одной из Хайнц. Заверил, что их полк стал самым стройным полком в столице! Все пьют зелье и гордятся возросшей мужской силой.

Это целитель сказал шепотом, оглянувшись на Собрина.

Я вытаращила глаза в недоумении: такого эффекта я в зелье не закладывала. Потом подумала и решила, что раньше от лишнего веса мужчины были ленивы, страдали одышкой и супружеский долг давался им крайне тяжело. Потаскай на пузе лишние пять стоунов, ничего не захочешь в принципе! Сейчас же они ощущают легкость и небывалый подъем во всех местах. И там тоже. Принимающие зелье игривы и веселы, в отличие от контрольной группы тяжеловесов.

Только портной генерала был недоволен: ему пришлось ушивать мундир шестой раз.

Во дворце тоже заметили разительно изменившуюся фигуру генерала. После свадьбы меня непременно представят ко двору и пригласят на аудиенцию. Мое зелье вызвало огромный ажиотаж у придворных. Король обещал присутствовать в храме, в дань уважения заслугам генерала и из любопытства. Захотел увидеть «ту самую Хайнц».

День свадьбы приближался, я начала принимать успокоительное зелье, иначе у меня все валилось их рук.

Я даже не заметила, как сдала экзамены за последний курс! Бестиологию, материаловедение, лечебное травоведение, технологию зелий и фармалхимию. Спасибо Собрину, он следил за расписанием и конвоировал меня из кабинета в кабинет. Водил в столовую, где я механически запихивала в себя еду, отводил в лабораторный корпус, где я немного оживала, направлял в сторону душа по вечерам, укладывал спать и поправлял одеяло.

Я была ему невероятно признательна.

Собрин же ограждал меня от внешнего мира. Гонял репортеров, изредка просачивающихся на территорию академии, не допустил рыдающую мури Фиордан, которая принесла мне готовое платье, но я отказалась его принять.

В тот день репортеры дежурили не зря. В газетах появилось фото убитой горем портнихи с коробкой у ворот академии. Свадебный салон прекратил свое существование, заказчицы отказались от своих заказов, а гильдия портных аннулировала ее лицензию, сочтя ее поступок неприемлемым.

Платье я купила в торговом пассаже. Готовое, самое простое и лаконичное, из атласа цвета слоновой кости.