– Неужели вы не знаете, как коварны морские течения? Вы могли утонуть! Вас могло затянуть под скалы!

– Значит, Тобиасу пришлось бы снова жениться, – пожала я плечами.

– Грязные проходимцы смотрели на ваши ноги! – сменила тему мури Ринц, обратив внимание на мою сорочку.

– Мне они показались вполне чистыми. Не хуже местных офицеров, любующихся вашими ногами, – ответила я и побежала в свою комнату. Морская соль стянула всю кожу.

К счастью, генерал не стал устраивать мне выволочек или скандала. Он вообще сделал вид, что ничего не случилось. Его женой оказалось быть удивительно легко и приятно.

Оказывается, не так уж плохо, когда мужу на тебя плевать. Плохо, когда ты его при этом любишь. Но мне это не грозит.

Я улыбнулась мужу.

– Говорят, в столице идут аресты, – заводит беседу за ужином Паперо.

– Фу! Избавьте нас от криминальных новостей, – морщит носик мури Ринц.

– В предместье нашли склад зелий, неизвестно кому принадлежащий.

В удивлении поднимаю на Паперо глаза. Как такое может быть? Создатель зелья уникален, его всегда можно установить, там же отпечаток его магии! Вот если готовит один, а напитывает другой… Но и тогда известно, чья магия! К тому же часто заклинания не ложатся на чужую основу.

Для этого надо быть очень сильным магом. Или родственниками. «Верена» затеяла грязную игру, чтоб заполучить меня, мои плетения могут лечь на папины заготовки, заготовки у них были, а мага не стало! Да я могу напитать абсолютно любые изделия, хоть песочный куличик, сделанный ребенком! И он будет помогать!"

"– Тобиас, вы не станете возражать, если приедет мой друг Кристофер…

– Нет! – воскликнула я.

– Нет, – повторяет генерал. – Вы забыли, дорогая, какой скандал учинил ваш любимец и сколько неприятностей доставил моей невесте?

– Нельзя быть таким злопамятным, – мури Ринц надувает губки. – Прелести вашей супруги таковы, что Крис просто сошел с ума от страсти.

– Как романтично! – подхватил Ревиц. – Я в юности сходил с ума от ножек одной танцовщицы!

– Размолвка из-за женщины – это так… некультурно, – процедил Блумер.

– Клевету и оскорбления вы называете размолвкой? Как мало я знаю о придворном этикете, – деланно вздохнула я.

 – Тобиас, простите меня, но если приедет друг мури, я уеду. Пусть это и против светских приличий.

– Бедный Кристофер так сожалеет и мечтает загладить свою вину, – мури Ринц смотрит зло. – Вы лишаете его даже шанса на примирение!

– Стефания, разве вас не устраивает наше общество? – трагически воскликнул Ревиц. Все начинают уверять мури в своих пылких чувствах, наперебой предлагают конную прогулку, лодочную прогулку, игру в мяч, карты, фанты, танцы, стихи и конкурсы.

Я опускаю глаза в тарелку.