– Ой, нет, ты мне как сестра, Венди, я не могу, – Собрин вцепился в застежку куртки.

– Раздевайся, идиот! – закричала я. – Тебя, похоже, ущельник укусить успел, вот и кроет тебя. Антидот надо принять!

Собрин нехотя скинул куртку, рубашку, штаны. В верхней части задней поверхности бедра я обнаружила две красные точки. Ну точно, тяпнул мелкий поганец, который и ко мне подбирался.

Порылась в сумочке на поясе, опасаясь найти стеклянное крошево. Нет, к счастью, крохотная бутылочка оказалась цела. У меня и горошинки концентратов были, только разводить пока не в чем.

– Пей, горюшко мое, все и залпом, оно на вкус отвратительное.

Собрин глотнул и передернулся. Я потерла ранку смесью спирта и уксуса (отлично помогает даже от укусов медуз), слегка выдавив сукровицу, и с интересом наблюдала смену выражений. С лица постепенно сошла дурашливая улыбка. В глазах мелькнул ужас.

– Мы где? Что я сделал?

– Портал запустил, пустяки, – равнодушно объяснила я. – Не знаю, как, не знаю, куда, не знаю, где мы. Вестника отправила, сообщила, что мы живы, но где мы, сообщить не смогла.

– Поисковиком найдут, – обрадовался Собрин.

– Главное, чтоб не через неделю, когда мы околеем от голода и холода.

– Ты сегодня особенно жизнерадостна, – Собрин торопливо натянул штаны.

– Зато ты повеселился за двоих! – я поцокала языком. – Устроил огненное шоу и фейерверк!

– Я?! – бедна изумления и непонимания в серых глазах.

Значит, яд ущельника еще и ретроградную амнезию вызывает. Ободряюще похлопала друга по плечу, встала и отряхнулась. Надо найти воду, надо что-то придумать с едой. Не жевать же корни эремуруса! Они, конечно, выделяют клейкую слизь, ею даже подошвы на сапогах можно клеить, но в качестве питательного продукта она никак не годится.

– Да брось ты свои мухоморы!

– Не могу пройти мимо столь замечательных экземпляров!

Мы шли второй час, полмешка заполнили роскошные мухоморы, но ничего съедобного нам не попалось. Ни реки, ни болотца, ни озера. Вороний глаз я другу съесть не позволила, несмотря на его возражение, что в лесу опасны только красные ягоды, а черные – родня смородине и совершенно безопасны. Синие – сплошь полезная и вкусная голубика. Пришлось молча ударить его по руке, потянувшейся за смертельно ядовитой ягодой.

– В такой глуши непременно должна проживать ведьма! – Собрин утер пот.

Тут было значительно теплее, чем в горах, мы оба взмокли. Я свою куртку повязала вокруг пояса. Затылок ломило до зеленых кругов перед глазами.

– Ручей! – воскликнул Собрин, рванувшись вперед.

Со стоном облегчения я засунула голову в холодную воду целиком. Зубы заломило от вкуснющей ледяной воды. Я выпила столько, что в животе забулькало.