Полковник выписывал широкие зигзаги над равниной, чтобы пустившиеся врассыпную кентавры попадали под огонь.

Полулюди-полукони именно что обратились в бегство. Не все, правда — один вдруг остановился на скаку, взрыв землю задними лошадиными ногами, припадая на круп, поднял обеими руками свою корявую палку (теперь, можно рассмотреть, отливавшую металлическим блеском), оскалился в дикой ярости — и навстречу лодке выстрелила зеленая ветвистая молния. Полковник с поразительной ловкостью бросил лодку в сторону — а в следующий миг отчаянного стрелка достали пули Маевского, и он покатился кубарем.

Откинувшись назад, Маевский, оскалившись в горячке боя не хуже кентавра, вырвал обойму из скорострела, швырнул ее на пол, выхватил из сумки новую.

Мимоходом рявкнул:

— Что стоим болваном, поручик?

Спохватившись, поручик по примеру Маевского повернул никелированные ручки, и стекло ушло вниз, в лицо ударил тугой поток воздуха. Выхватил револьвер, старательно выцелил уносившегося галопом кентавра, нажал на спусковой крючок — и, конечно же, промахнулся по недостатку опыта стрельбы из такой именно позиции.

— Плохие лошадки, — сказал штабс-капитан кривясь. — Неправильные.

Лязгнув затвором, он высунулся в окно, и скорострел снова загрохотал. Поручик ожесточенно палил в мелькавшие внизу нелепые фигуры, прекрасно понимал, что промахивается раз за разом, и оттого все быстрее, все злее давил на спуск."

"Внезапно все кончилось. Лодка остановилась на небольшой высоте. Поручик еще раз в азарте нажал на спусковой крючок, но боек лишь сухо стукнул по пробитому капсюлю уже выстреленного патрона.

Он присмотрелся. Поголовное уничтожение противника произвести не удалось — на горизонте мелькнула пара-тройка уносившихся галопом кентавров, — но в целом поле боя несомненно осталось за ними, на равнине были видны лишь мертвые и бившиеся в судорогах создания. Лодка опустилась совсем низко, встала над самой землей. Полковник хладнокровно распорядился:

— Подберите кто-нибудь оружие. Вон валяется…

Стремясь искупить свою полную бесполезность в скоротечном бою, поручик распахнул дверь и спрыгнул наземь с полуаршинной высоты.

Нагнулся, подхватил стреляющую молниями палку, — как теперь можно рассмотреть, и в самом деле представлявшую собой нечто вроде бугристой металлической трубки с крупным белесым кристаллом на одном конце и решетчатым шаром на другом. Весила она изрядно, самую малость поменьше, чем винтовка Бердана.

— Осторожнее с этой штукой, — деловито распорядился полковник. — Смотрите, как бы не нажать там что-нибудь.