Старик тем временем защелкнул на запястьях Савельева блестящие обручи, которыми шнуры заканчивались, надел ему на голову обруч, к которому тянулись еще три шнура, повернул пару рычажков на столе и сказал вежливо:

— Постарайтесь сосредоточиться, молодой человек. Вспомните то, что видели во сне, как можно ярче…

Поручик старательно сосредоточился, косясь на обращенное к нему вполоборота зеркало. Какое-то время с ним ничего не происходило, потом зеркало засветилось изнутри, мелькнули странные образы (словно с десяток написанных на листах тончайшего стекла акварелей наслоились друг на друга, образовав настоящую фантасмагорию), растаяли, будто смытые наплывшей справа полосой угольно-черного мрака, усыпанного сверкающими огоньками… Появился увитый белоснежными спиралями диск… И наконец в зеркале предстало точнейшее подобие того, что мерещилось поручику каждую ночь. Он непроизвольно пошевелился — и картина в зеркале застыла. Рупи спросил:

— Вы именно это и видели?

— Я не астроном, — сказал поручик, по знаку мастера отщелкивая с запястий браслеты. — Совершенно не разбираюсь в звездном небе. Но очень похоже. Вот эта синяя звезда… ну да, она на том же месте, и вон то созвездие, представления не имею, как оно зовется… и вон та звездная россыпь…

— И что же, мастер? — осторожно спросил Шорна.

— Ну, я тоже не астроном, Шорна… — сварливо отозвался старик. — Тем более не бывал в космосе и планету нашу со стороны не наблюдал. Будем искать…

Он проделал какие-то манипуляции — и на изображении возникла ажурная сетка из изогнутых алых ниточек. По всему овалу зеркала начали выскакивать алые и зеленые иероглифы, сменяя друг друга так, что в глазах от них рябило. Это затянулось на несколько минут.

— Ну вот, никакой особенной загадки, — сказал мастер Рули. — Сухая звездная математика. Это, как вы, возможно уже догадались, наша планета, видимая с расстояния примерно в триста пятьдесят фарнунгов … я полагаю, Шорна, вас не интересуют сейчас более мелкие меры длины? Отлично. Такой наша планета, как докладывает аппарат, предстала бы взору наблюдателя, приближающегося со скоростью примерно две тысячи галенов в секунду с направления, в системе космических координат определяемого как…

Он вроде бы говорил внятно и громко, но разобраться в этом потоке слов оказалось решительно невозможно — разве что порой поминались числа. Поручик увидел, что высокий Шорна уставился на безмятежно излагавшего эту абракадабру старика с тем же самым оторопелым, даже туповатым выражением."

"— Мастер Рупи! — воззвал он едва ли не умоляюще. — Не будете ли вы так любезны изложить все это на бумаге? Не по моему скромному уму…

— Извольте.