У мамонта толстенная кожа, которую невероятно трудно разделывать примитивными орудиями, а мясо очень жесткое и жилистое… Полно гораздо более подходящей добычи, на которую к тому же гораздо легче охотиться… — он посмотрел за борт: — Ну вот и прибыли…

Лодки остановились в воздухе. Поручик с любопытством уставился вниз с высоты не менее чем в сотню саженей. Широкая река делала здесь плавный изгиб, а в излучине располагались разбросанные в беспорядке длинные строения, даже с такой высоты казавшиеся примитивными. Меж ними виднелись фигурки кентавров — полулюди-полукони спешили с разных сторон к тому месту, над которым повисли лодки, сбивались в кучу, смотрели вверх. Справа, почти у самой воды, торчал огромный камень, кажется, с грубо обтесанной вершиной.

Шорна показал в ту сторону:

— У них есть что-то вроде бога, которому приносят жертвы. Совершенно дикарские обряды — перед идолом и человека могут выпотрошить, и собственных соплеменников… — он наклонился к переднему ряду кресел: — Ну что?"

"Сидевший перед ними человек сосредоточенно смотрел на какой-то овальный металлический ящик со стеклянной стенкой, по которой неспешно перемещались алые кривые, плясали синие огоньки и вдруг кляксой расплылось серое пятно с четкими краями.

— Очень интересно, высокий Шорна, — сказал человек, не оборачиваясь. — Где-то там, в одной из хижин — изрядная груда металла высокой чистоты: железо, хром, ванадий… Рукотворные изделия, без сомнения — столь богатых самородных месторождений попросту не бывает…

— Склад оружия, конечно, — кивнул Шорна. — А вы что скажете, благородный Витари?

Тот, к кому он обращался, так и просидел в молчании все время полета — пожилой сухонький человек с тонким интеллигентным лицом. Сейчас он словно бы напряженно прислушивался к чему-то слышимому ему одному. Не поворачиваясь к ним, замотал головой:

— Ничего подозрительного, высокий Шорна… По крайней мере, я ничего не вижу…

— А вы? — обернулся Шорна к поручику.

— Простите?

— Вы ничего необычного не чувствуете? Вы же карн, как и благородный Витари…

Добросовестно прислушавшись к собственным ощущениям, внимательно глядя вниз, поручик пожал плечами:

— Совершенно ничего необычного… Дома, кентавры, этот идол…

— Огни, — негромко, непонятно к кому обращаясь, распорядился Шорна.

Управлявший лодкой человек сделал что-то у себя на приборной доске — и вокруг вспыхнули многоцветные фейерверки: шары ярчайших огней рассыпались причудливыми снопами, исполинскими цветами, проливались неощутимым ливнем. Собравшиеся внизу кентавры припустили врассыпную, осталась только небольшая кучка.

— Должное впечатление? — спросил поручик.

— Ну конечно, — Шорна мимоходом коснулся двух кобур на золотом поясе. — Спускаемся.