Конечно, даже тогда она не питала ненужных иллюзий, девушка вполне осознавала, что он слишком взрослый для нее, слишком далекий. Тот ее детский, совершенно необдуманный порыв, был простой случайностью, ей только хотелось, чтобы ему было приятно, чтобы он знал, что его всегда ждут и любят.

А в ответ она получила насмешку со стороны расфуфыренной девицы и совершенное безразличие Ракитина к таким важным для Милки вещам. В общем-то именно тогда Миле вдруг надоело быть такой правильной и хорошей, удобной для всех, кроме нее самой. Никому не нужны были ее доброта и детская наивность.

В школе все быстро поняли, что дочь генерала Багирова отличается от остальных представительниц золотой молодежи. Она была слишком простой, какой-то непосредственной, что ли, словно не от мира сего. Хорошая девочка, которая никогда ни в чем не откажет, подставит плечо и на которой в результате так любили «ездить».

А она всегда брала пример с Ракитина, ей было невдомек, какой он на самом деле поверхностный. Миле так хотелось быть похожей на него. И как же было больно падать с высоты птичьего полета, с воздушных облаков, которые она себе нарисовала, на твердую холодную землю.

Ее тогда словно ушатом ледяной воды окатили, и вся короткая жизнь Милы пронеслась перед глазами. Она уяснила одну важную вещь — никому не нужны твои положительные качества, всем просто удобно. Вот тогда-то Мила перестала быть удобной. И словно глаза открылись, словно спала она до этого, или в иллюзиях глупых жила, потому что такая вот новая Мила, с твердым характером и совершенно неудобная, своевольная, и даже дерзкая, никому не понравилась. А вот она себе нравилась и даже очень.

— Воу-воу, братух, ты поосторожней, сломаешь свою ненаглядную, — раздался насмешливый голос где-то позади, или впереди. Вниз головой оно как-то вообще все сложно воспринималось. Мила лишь узнала в голосе знакомые нотки — Игорь, брат Сашки, все же успел на их свадьбу, пусть и в такой момент. Багирова с трудом подняла голову, парень стоял в нескольких метрах от них, в компании восьмилетнего Кости — самого младшего из Ракитиных — который явно офигевал от суеты вокруг.

Саша тем временем резко развернулся, вызвав у Милы очередной приступ головокружения.

— Явился не запылился.

— Да я че, я ж не виноват, что рейс задержали, — Игорь рассмеялся громко, и кажется, братья пожали друг другу руки. — Может ты опустишь жену на землю, мне, конечно, в кайф ее девяносто, но я не против поздороваться.

— Отпусти меня немедленно, — Милка вдруг забарахталась, возмущенная тем, что парень пялится на ее «девяносто».

— Еще чего, — Саша не собирался ее отпускать, до машины оставалась всего пара метров, и он намерен был увезти ее туда, где им никто не будет мешать и откуда Милке ой как сложно будет сбежать.