Почему эти отношения приносили ей исключительно боль? Разве любовь не должна была подарить ей легкость, ощущение парения? А вместо этого на шее девушки плотным узлом затягивалась тесемка из проблем и недопониманий. Багирова ведь молодая, ей хотелось легкости, веселья, а не ощущения, что ты сейчас свалишься в пропасть, наполненную острыми пиками, что точно проткнут тебя насквозь.

— От любви до ненависти один шаг, Мил.

Сначала девушке показалось, что она бредит. Ну а почему нет, если спала она урывками, и то это нельзя было назвать полноценным сном. Затем она решила просто не реагировать на галлюцинации, но они прогрессировали. Кто-то обхватил ее руку и поднял с места, словно она ничего не весила.

Распахнув глаза, Мила практически проглотила крик. Ракитин. Это стоял Ракитин с перебинтованной левой рукой, на лице огромный синяк, из-за которого нос напоминал больше картошку. Всматриваясь в знакомые черты, девушка снова ощутила прилив слез. Так ребята и стояли, гипнотизируя друг друга. Не могли насмотреться, надышаться, их физически разделяли сантиметры, но одновременно и километры недопонимания, а еще миллиметры отчаяния. Оно плотным кольцом обхватило шею обоих и замкнулось в одной точке.

Каждый вздох приносил облегчение, приносил радость, а еще и покалывающие ощущения в груди. Первый всхлип вырвался из горла девушки, и Саша плавно толкнул ее в свои объятия.

Это было самое правильное, что случилось с ними. Самое верное, но такое болезненно-сладкое, что без слез никак не пережить. Мила и не старалась. В ней была такая примесь разных чувств, что даже для самой девушки такой микс становился взрывоопасным.

— Ну ты чего? Все хорошо, малыш, все хорошо, — обхватил ладонью голову девушки, шептал Ракитин. Он зарылся носом в распущенные волосы Багировой и впервые за долгое время раздышался полной грудью. Несмотря на боль в руке, несмотря на все проблемы, несмотря на то, что снова напортачил.

А ей хотелось столько всего сказать, столько всего прокричать, но вместо этого девушка обхватила мужчину покрепче, жадно вдыхая его запах. Когда первые эмоции сошли, стухли, она обхватила его лицо и обвела взглядом каждую ссадину. Взгляд скользнул ниже, цепляясь за перебинтованную руку.

— Не болит, — словно читая мысли девушки, прошептал Саша. Даже слегла улыбнулся, чтобы подбодрить Милу, но сейчас мало что могло бы ее взбодрить. Смотрелось скверно. Это факт, и оно точно болело.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍—Не болит, — произнесла эхом Мила, а затем опустила руки и сделал шаг назад. Втянула носом воздух, но он все равно был напичкан Сашей. Ракитин теперь был везде.