Где сквозь слезы – смех до колик, Да облава – пес на псе,И куда ни ступишь, Новик,Ты – в запретной полосе!За полшага до крушенья –Здесь охотник глуп и слеп –По певцам, как по мишеням, Лупит сверху, влет и вслед.Увильнуть от мушки-злючки –Не стерпеть душе стыда. Мать-Россия – круг в колючке, Значит, верно, мне – сюда!Где земле огромной горло Давит «малая земля»,И заздравят звуки горна Власть брякушек и рубля.Мне туда, где Честь и Веру Раздавил плакатный щит, Где в загонах и вольерах Совесть наша верещит.Где гуляет нынче плетка, Пряник завтрего сулит. Посбиваю ли подметки Иль с подметок буду сбит?Я не свят. И жизнь вторая Мне в кармане не дана.Но на эту я сыграю,Коль играется она.Коль целы и невредимы,И красивы до сих пор Этой женщины седины – Струн серебряных аккорд.1984 г.

Медсестричка

Медсестричка – украшенье лазарета – Пела песенки, иголками звеня.А моя, казалось, – всё.А моя, казалось, – спета.И она одна лишь верила в меня.И не хворь меня терзала, и не рана.Не проросшее на памяти былье.Не тюремная тоска.Не пропитая охрана.А глаза большие добрые ее.Завтра лето. Впрочем, то же, что и осень. Моет крышу лазаретного дворца.Мне до первого птенца дотянуть хотелось очень,Что, бескрылые, горланят без конца.И не повести мне в душу, не рассказы,И не байки про чужое и свое.Не гитарные лады, не приметы и не сглазы,А глаза большие добрые ее.Отлетает в небе пух – на синем белый. Помету его в оконцах, как малец.Мне на утро ни одна никогда еще не пела.Мне за всех отпел и вылетел птенец.Завтра лето, завтра гулкая карета Хлопнет дверью и меня уволочет. Медсестричка, ангел мой, украшенье лазарета,Спой мне песенку свою через плечо."

"Полудурок

Скорый поезд черной сажей Мажет небо, возит урок. «Ах-ха-ха!..» – им бодро машет Привокзальный полудурок.Он блаженный, он свободный, Машет бодро грязной лапой – «Ах-ха-ха-ха!…» – непригодный Для суда и для этапа.И меня когда-то так же Решеченная карета По бумажке с черной сажей Впопыхах везла из лета.По бумажке-приговору, Огоньки в окне свечные. Ах-ха-ха! Бежать бы в пору,Да собаки не ручные.И меня ждала в постели,Кудри белые просыпав,Но колеса вдоль свистели, Одурев от недосыпа.И, казалось, в сон сквозь сажу Кудри белые как ватман, – Ах-ха-ха! – войдут и скажут: «Выходи, тебе обратно».Но тонули в сером утре,Где рассвет совсем не розов,И желтели эти кудри На нечесаных березах.Сквозь вокзала закоптелость Полудурка взгляд кристальный. Ах-ха-ха! Как мне хотелось Поменяться с ним местами.1998 г.Серые цветы

Нет ничего печальней воркотни Продрогших сизарей тюремных На крышах, на подворьях западни,Когда встречают день в заботах бренных.Нет ничего печальнее глядеть,Как прыгают над хлебной коркой.И долбят, долбят клювом эту твердь – Сухарь казенный, черный и прогорклый.