Но… не сказал… отчего-то не посчитал нужным…

— Я думала, ты знаешь…"

"— Не интересовался, — прилетает от Гордея и больно ударяет меня под дых. — Как-то пофиг уже было. Да и сейчас… наскучило… Не хочешь свалить отсюда?

Я вспыхиваю и подскакиваю на диване.

Гордей открывает глаза, но не я его сейчас интересую. Он тянется за диванной подушкой. Берет ее, кидает в изголовье, а потом ложится, вытягиваясь на диване во весь рост.

— Вали давай обратно в комнату, Бельчонок, и ложись, наконец, спать, — говорит он.

Закрывает глаза и вот уже… он… он… отворачивается от меня.

— Но…, - произношу беспомощно, всего лишь одними губами.

Стою над ним, не зная, что мне предпринять…

— Можно…

Вдох, выдох.

— Гордей, можно, я… с тобой полежу, — вдруг приходит решение и мое сердце выпрыгивает, когда он, хоть ничего не отвечает, но чуть сдвигается при этом к стене.

Я быстро ложусь и лежу так, обмерев и не двигаясь, несколько долгих, тянущихся мучительно секунд.

А потом… я поворачиваюсь к нему и в каком-то необъяснимом порыве обхватываю его за плечи. Утыкаюсь носом ему между лопаток.

И я…

— Гордей, мне очень жаль, что я тогда…, - начинаю шептать я, но слова застревают в горле невысказанными.

Гордей вдруг разворачивается и меня, я даже моргнуть не успеваю, как меня перекидывает через него. Секунда, и я оказываюсь лежащей на спине, зажатая между ним и спинкой дивана, а его рука опускается на мою талию.

— Заткнись и спи, если не хочешь, чтобы я тебя придушил, — цедит Гордей и я замираю, как мышка, теперь уже точно, абсолютно точно от охватившего всю меня страха ни жива, ни мертва.

Гордей же, наоборот, кажется, что расслабляется. Закрывает глаза и начинает медленно размеренно дышать.

Я лежу и тоже дышу. Дышу, дышу, дышу…

Пока сама не проваливаюсь в тягучий, беспокойный, но одновременно с этим отчего-то умиротворяющий, тревожный, но вместе с тем расслабляющий, глубокий и без сновидений сон.

***— Специально для тех, кто не следит за временем, фотосессия начинается ровно через час.

Бодрый голос Марты Сергеевны острым ножом врезается в мой мозг и заставляет дернуться и разлепить веки в недоумении.

И ужаснуться от понимания, что мы с Гордеем полураздетые лежим в обнимку на одном из общественных диванов, возле которого валяются пустые бутылки из-под коньяка.

Слава богам, Марты Сергеевны здесь нет, хоть ее голос прозвучал очень и очень близко.

Заглядывала? Увидела? А потом приняла решение не афишировать этот момент и быстро ретировалась в холл?

О боже, боже, боже…

Я чувствую, как вся заливаюсь краской жгучего неуемного стыда.

В отличие от меня, Гордей продолжает крепко спать, все еще обнимая меня за талию и уткнувшись носом в мое оголенное, из-за съехавшего вниз ворота футболки, и покрытое мурашками плечо.