Я вздрагиваю, потому что все еще никак не привыкну к тому, что он тоже зовет меня Бельчонком. Поворачиваю голову и смотрю на Гордея.

Он пожимает плечами, мол, решай сама. Я отбрасываю салфетку и рештельно поднимаюсь.

Мы идем поближе к музыкантам, и каждую секунду я чувствую присутствие Демьяна за спиной. Немного страшно снова оставаться с ним наедине, дыхание срывает.

Когда идти дальше некуда, и я вынуждена развернуться, то оказываюсь тесно прижатой к его каменному прессу.

Ви часто жалуется, что ее муж проводит излишне много времени в качалке, а после ранения она постоянно волнуется за его здоровье. Сейчас я лично могу оценить последствия этих упражнений.

Демьян, также, как и Гордей, который тоже несколько раз в неделю проводит время в спорзале, пусть и не так рьяно, как его брат, находится в более, чем отличной физической форме.

Брюнетка чуть шею не свернула, так смотрела всю дорогу, пока мы шли мимо нее по проходу.

— Когда домой? — спрашиваю я.

Хорошо бы самолет сегодня ночью. Поближе к Ви, подальше от разных искушений.

— Пока еще не решил. Ты знаешь, что ты очень красивая? Конечно, знаешь, иначе брат бы на тебя не запал.

— Надеюсь, он запал на меня не только из-за красоты.

— Часто мужики подкатывают?

— Что? Я… ни разу не давала повода!

— С тобой он и не нужен. Достаточно хоть раз встретиться глазами, — произносит тихо и серьезно, и я сейчас же теряю все ориентиры.

Гордей такой почти всегда, Демьяна же… Демьяна я таким серьезным вижу в первый раз.

Он замолкает, и смотрит на меня пронзительно, проникновенно. Я замечаю, что его голубые глаза не просто привлекательны, они необыкновенно, дьявольски красивы.

Во рту пересыхает, а еще мне кажется, или мы слегка сократили расстояние между нами.

— Демьян… ты… мы…

— Скоро мы будем видеться гораздо чаще, Бельчонок,…

Я зажмуриваюсь, и даже мотаю головой.

— Что скажешь?

— Скажу, что если бы ты был актером, я вручила бы тебе оскара, — нахожу силы произнести я, потому что это черте что, а не танец двух не слишком близких, и даже враждующих друг с другом людей.

— Думаешь, я играю? А что скажешь, если я действительно влюбился в тебя, Бельчонок?

— Не называй меня, пожалуйста, Бельчонком.

— Только он может?

— Да.

— А что, если я действительно влюбился в тебя?

— Скажу, что ты болван. Потому что я крепко и пожизненно люблю другого. Твоего брата, если ты не в курсе, и всегда буду любить только его. Да и ты… не хочется думать, что ты изменяешь Ви направо и налево.

— Не направо-налево, только с… тобой. Тебе понравится.

— Хотелось бы все же думать, что ты ее любишь. И сына… А не слушать этот бред… Еще слово, Демьян, и я залеплю тебе пощечину.

— Как мило, что предупреждаешь. А мой брат, походу, сейчас без всякого предупреждения, набьет мне морду.