На первый раз ты останешься жив, сынок. Но только на первый, запомни.

Кивает парням.

Отходит в сторону, достает сигареты.

Губы верзил расплываются в довольных садистских ухмылках, будто они только и ждали того, чтобы получить от хозяина команду ""фас"".

Глава 54 Проверка, мать ее…

Иди ты нахер, дорогой братец…

ГордейАмбалы надвигаются, но я абсолютно не волнуюсь, только усмехаюсь. Чужой наглости, наверное, фиг знает, может, глупости.

Во-первых, не считаю физическую боль самым страшным, что может со мной произойти. Наверное, зря, но для меня это и вправду так.

Но, скорее, потому что ожидал от такого, как он чего-то подобного.

С его-то прошлым, как не пойти по любимому изъезженному пути. Предсказуемо. Все, как мы и думали.

Не успевают Амбалы замахнуться, как оказываются под прицелами сразу нескольких пистолетов. И не они одни."

"В том числе и сам, отчего-то удивленный таким поворотом дел, Решетов.

— Что… что… происходит! — несколько истерично, и как по мне, не слишком внушительно, восклицает он.

Под дулом, направленным прямо ему в затылок, весь его приобретенный и купленный лоск как-то очень быстро слетает.

А к хорошей жизни уже успел привыкнуть. Быстро перенастроиться, что не он может быть главным в своей же собственной игре, не получается.

— Падлы. Не стреляйте, только не стреляйте. Вот черт, черт же, блядь, — хрипит он, пока несколько одетых во все черное вооруженных парней упаковывают его амбалов.

Курок взводится. Лицо бизнесмена в момент покрывается испариной.

— Пусть он не стреляет, скажи ему! Не стреляй, — задушено просит Решетов, сам не зная у кого.

Скашивает на меня глаза.

Я лишь пожимаю плечами, мол, от меня тут не зависит ничего, все только от тебя.

Брат подмигивает мне, обходит его, и теперь дуло больно упирается «бизнесмену» в кадык.

Тот потеет сильнее и сглатывает.

— Ты на кого руку поднял, гнида, — выговаривает ему Демьян, сузив глаза, и приблизившись к нему вплотную.

Тот мелко-мелко кивает, снова просит не стрелять.

Когда хочет, брат может производить довольно устрашающее впечатление на людей.

Не только потому, что в руках у него пушка с глушаком. Просто у Дема в придачу несколько отличное от общепринятого чувство самосохранения и морали. Он уже убивал, и ничуть не испытывает от этого дискомфорт, или угрызения совести.

Если он почувствует, что угрожают кому-то из тех, кого он считает своей семьей, он сделает это снова, не задумываясь.

Это считывается окружающими на подсознательном уровне. Понимает это и Решетов, не совсем дурак.

— Я… не… да мы это… шутили просто… Мы…

Демьян усмехается, слушая эти заикания, и даже чуть отставляет дуло в сторону, чтобы тому удобнее было распинаться. Но тут Решетов, словно почувствовав ослабление, дергается, пытается выбить пистолет.