— Так жалок, что мы не станем больше тратить на тебя свое время.

Нахожу руку Гордея, и стремительно тяну его за собой.

Прочь, поскорее прочь отсюда. И почему только я такая неповоротливая, почему именно сейчас?

— Что ж, очень смело, прятаться за спину женщины, — раздается нам вслед.

Гордей останавливается.

— Нет, Гордей, пожалуйста, — восклицаю я. — Пожалуйста, не надо.

— Две минуты, Бельчонок, — говорит он, а я вся обмираю. — Не волнуйся, недолго. Мордобоя, как в прошлый раз, не будет. Обещаю. Веришь? Выдержишь пару минут?

Я осторожно киваю, хотя готова зареветь от отчаяния, а тем временем Гордей возвращается к Володе.

"Подходит к нему, и что-то ему говорит. Тихо, со своего места я не могу расслышать. Руки держит в карманах. Мне кажется, специально, чтобы не сорваться, и не наделать глупостей. Контролирует себя, раз он обещал.

Но мне все равно страшно. Я вижу, как он напряжен, как заострились скулы, и ходят желваки.

Я приклеилась к месту, вцепившись в свои несчастные костыли, и стою ни жива, ни мертва.

Но вот Гордей, разворачивается, и возвращается ко мне.

Кажется, что уже не так напряжен.

— Идем, — бросает он, снова обнимает, и мы, наконец, покидаем ресторан.

Добираемся до машины.

Гордей мне помогает, привычно предлагает донести на руках, но я как всегда отказываюсь.

Мне все еще не верится, что все закончилось, что все прошло без… ужасных последствий.

— Что ты ему сказал? — задаю я так волнующий меня вопрос.

— Это не для твоих нежных ушек, Бельчонок. Только обещай мне, что, если он сунется к тебе, пусть это будет лишь простой звонок, сообщение… Я не знаю, все, что угодно, ты сразу же сообщишь мне.

Он останавливает меня, поворачивает к себе, и заглядывает мне в глаза.

— Обещаешь?

— Хорошо.

— Хотя не думаю, что он решится. Не совсем же он идиот.

Мы садимся в машину, и выезжаем со стоянки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Гордей ведет ровно, но при этом хмурится и молчит. Как-будто что-то обдумывает. Я понимаю, что, конечно же, встречу с Володей, что еще.

— Не обращай внимания на его слова, — произношу я осторожно. — Ты… не кидал меня, это я… ты знаешь…

— Я ему поверил… Хотя тогда уже довольно хорошо тебя знал… И потом тоже… Он… этот твой Володя, знает, на что давить…

Наблюдаю за тем, как его пальцы сжимаются на руле сильнее.

— Он не мой, и никогда им не был.

— Это теперь мне тоже известно со всей определенностью. Я жестил, когда ты уверила, что у вас ничего не было, а потом я решил, что не первый у тебя. Злился, что ты обманула, надавив на старую рану.

— Я помню это, — говорю я. — И я была в шоке. Потому что совсем без опыта. Мне было страшно.

Гордей кидает на меня взгляд, и в нем так много всего намешано. В основном, раскаяние и сожаление.