Гордей целует в губы, очень нежно, чувственно, но вместе с тем страстно и немного нахально. Во мне сейчас же вспыхивает ответная волна желания.

Я размыкаю губы сильнее, и позволяю ему углублять поцелуй до предела. Я жадно и порывисто целую его в ответ.

Я притискиваюсь, пропускаю через пальцы его волосы, стону и теряю голову.

Гордей прерывает поцелуй, подхватывает меня под попу, и осторожно, чтобы не потревожить ногу, усаживает меня на себя.

Мы обнимаемся, и снова целуемся, мне хочется улыбаться и смеяться.

— Люблю тебя, Бельчонок, — шепчет мне Гордей, и снова целует, целует, целует.

— А я тебя.

— Хотел бы навечно привязать тебя к себе. Поцелуешь еще так?

Я улыбаюсь, и целую, забираюсь пальцами ему под футболку.

Мне уже не хочется никуда уезжать, мне хочется остаться здесь, с ним, и наслаждаться тем упоительным ощущением, как наши тела реагируют друг на друга.

— Хочу тебя, — признаюсь я, а в подтверждение начинаю непроизвольно елозить на его бедрах.

— Не представляешь, как хочу тебя я, — выдыхает он отрывисто.

Мы снова целуемся, и начинаем друг друга раздевать.

Я стягиваю с Гордея футболку, обнажая его широкие плечи.

Мы сливаемся языками, дотрагиваемся, и страстно ласкаем друг до друга.

Мы горим, а жжение между моих ног очень быстро становится нестерпимым.

— Хочу тебя, — шепчу я ему в шею, и вскрикиваю от того, насколько чувствительно его пальцы ласкают мою грудь.

Я даю понять, что была бы не против дальше и сильнее, и двигаюсь, целую жаднее, порочно вжимаюсь, и трусь об его пах.

— Вот так, как сейчас, хочу… Гордей…

Моя длинная юбка, которую я надела сегодня, чтобы не связываться с джинсами из-за ноги, давно задралась недопустимо всем приличиям.

"Я умираю от желания, и он все понимает правильно. Скользит рукой вниз, и пользуясь тем, что доступ к трусикам облегчен, оттягивает полоску ткани в сторону.

Ласкает меня. Вначале клитор, потом вводит немного пальцы, и, наконец, тянется за защитой. Приспускает штаны, надевает, пока я глажу его грудь, и легонько покусываю мочку уха.

Наконец, он двигает бедрами, и начинает меня растягивать. Я слегка отстраняюсь, и мы слипаемся с ним взглядами.

Все время, пока он медленно входит в меня, мы не сводим друг с друга острого внимательного взгляда.

От удовольствия, что накрывает и сносит, я стону и закусываю губу. Гордей следит за моей реакцией, и я вижу, как она нравится ему. Его рот слегка приоткрыт, а губы так и манят, приглашают к новому, порочному поцелую.

Его ладони накрывают мои бедра, слегка приподнимают, и опускают, я отдаюсь. Разрешаю входить в меня до упора. Держусь за него, прикрываю глаза, и улетаю.

— Порочная Бельчонок, — долетает до меня его приглушенное, и на моих губах появляется улыбка.