Да я зубами фашистам горло грызть буду! Я не хочу, чтобы мы занимались шапкозакидательством, а реально оцениваю вещи: после исчерпания боеприпасов часть нашей техники перестанет представлять какую-либо боевую ценность. А топливо? Я же помню по книгам, что бо́льшую часть техники советские войска потеряли из-за его нехватки. Просто бросали, потому что уехать не могли.

— Знаю я это всё. И ваш замполит-историк должен знать.

— Разрешите обратиться, товарищ гвардии майор? — подал голос кто-то из взводных, и, дождавшись кивка, продолжил. — Насколько я по книгам помню, патроны для КПВТ уже должны выпускаться. И к «Шилкам», кажется, тоже. Их в авиапушках к Ил-2 использовали. Ну, и к пулемётам калибра 7,62 их навалом. Если это не РПК."

"— В общем, так, товарищи офицеры, — Валянский решил прервать в зародыше начинающуюся дискуссию. — Для решения вопросов по обеспечению боеприпасами и топливом в полку существуют соответствующие службы. Наша же задача не хвастаться тем, как браво мы собираемся защищать Родину от немецко-фашистских захватчиков. Наша задача — подготовить материальную часть и, самое главное, личный состав к тому, чтобы люди без колебаний встали на защиту Страны Советов. Ведь многие из солдат и сержантов не хуже нас знают, что происходило в июне 1941 года. Поэтому вам, товарищи замполиты, товарищи командиры рот и взводов, следует последовательно доносить до личного состава то, что наша задача — предотвратить эту трагедию. Или хотя бы уменьшить её масштабы. И возможности для этого у нас имеются. Ограниченные, но имеются.

— А сталинские репрессии? — подал голос мой коллега из первой роты, старший лейтенант Пинчук. — Многие ведь о них тоже слышали.

— Да что вы вцепились в эти репрессии? Не было уже никаких репрессий после начала войны. За исключением тех, что были направлены против откровенных предателей и саботажников, вроде нынешнего командующего Западным особым военным округом, — вдруг взорвался я.

Видимо, на меня подействовала жуткая новость о том, что родные мне люди остались в далёком будущем, и я, может быть, никогда больше их не увижу. Очень не хотелось в это верить, но ведь вот оно, по-летнему рано взобравшееся на небосвод солнце, слова командиров, которым в армии положено верить. Нужно всё-таки взять из тумбочки в палатке купленный накануне учений приёмник «Альпинист-417» и самому поймать московское радио.

— Я это не хуже вас знаю, товарищ Лукашенко. Но всё равно у нас могут возникнуть очень большие проблемы с органами НКВД. Мы же все поголовно в погонах, а для них это признак принадлежности к самым лютым врагам, к белогвардейцам. И у них нет офицеров, у них есть красные командиры. Форма отличается, оружие отличается, техника отличается.