Здесь плотно завешены шторы, нет лишних деталей и не приходится отвлекаться по мелочам. Если Давид считает, что специалист мне поможет, то я воспользуюсь этим шансом.

Елена - психолог с двадцатилетним опытом работы, со множеством дипломов и сертификатов. У неё приятное лицо с едва заметными ямочками на щеках и открытая улыбка. Несмотря на то, что я была скептически настроена к ней, с каждой секундой, проведенной наедине, я смягчалась и оттаивала.

- Меня зовут Катя, - протягиваю руку в ответ и слегка сжимаю её ладонь.

- Очень приятно, Катя, - улыбка психолога становится ещё шире.

– Я бы хотела с тобой поговорить. Не возражаешь?

- Нет, - жму плечами.

Опускаюсь в кожаное кресло Юсупова, откидываюсь на спинку, чтобы было удобнее. В последний раз муж сидел здесь вчера вечером, подготавливая с вместе юристами документы для путешествия в Астану, но мне кажется, что я до сих пор улавливаю аромат его парфюма.

Елена садится напротив. Каждый её жест выдержан и наполнен уверенностью в себе. А ещё от неё веет спокойствием, чего не скажешь обо мне… Я волнуюсь. Тереблю края платья, делаю лишние движения руками.

Мне действительно хочется поговорить с Еленой. Возможно, дело в том, что мне некому выговориться и вывернуть душу настолько насколько хотелось бы.

- Неделю назад у меня случился выкидыш, - начинаю первой. – Если бы я не молчала и рассказала мужу о некоторых вещах ранее, мне удалось бы избежать сильнейшего стресса, который повлек за собой потерю ребёнка. Я чувствую себя виноватой…

Горло окольцовывает тугой спазм, который мешает дышать и говорить. Я впервые признаюсь в ошибках настолько открыто. Кажется, что если я сейчас не продолжу разговор, то заплачу навзрыд.

- Не стесняйся своих слёз, Катя. Говори, плачь, - произносит Елена. - Для того, чтобы восстановиться и продолжить полноценную жизнь, ты должна излиться слезами. Твои переживания — это дань любви неродившемуся малышу, оплакивание надежд и всего того, что было так дорого тебе. Не надо стыдиться своих чувств! В горе не бывает благоразумия, поэтому последним делом будет смущаться по поводу того, что «слёзы – это признак слабости» и «я не должна плакать на людях». Слёзы – знак исцеления, а не слабости.

Горячие дорожки, стекающие по лицу, щиплют кожу.

Елена – специалист в этом деле, она знает о чем говорит, и я почему-то доверяю ей.

- Не буду приводить статистику выкидышей среди женщин, но скажу банальную вещь – ты не одна в этом, Катя. Это случается гораздо чаще, чем ты себе думаешь.

Не знаю, можно ли мне говорить Елене о том, что за выкидышем следовало похищение, но раз Давид нанял её, чтобы я излила душу, то, наверное, можно?

И я говорю. Много, часто, прерываясь лишь для того, чтобы вытереть салфеткой влажное лицо.