Даже в этом, 1927 году, эти баллады продолжали жить хотя, по правде говоря, их расцвет пришелся на 1890-е годы. Но среди простых, доверчивых людей они были очень популярны, и, возможно, их будут любить еще многие десятилетия.

Безусловным фаворитом этого года была баллада о Линде-Лу. Кристе она тоже чем-то нравилась, несмотря на заунывную мелодию, похожую на дребезжащий минорный вальс.

Другое дело, что служанка была не из тех, кому вообще стоит петь. Если можно назвать пением ужасные завывания.

Хотя… может быть, эту балладу и надо петь именно так? И должна ее петь именно одна из тех, на кого она и рассчитана? Та, кому она действительно нравится?

Криста никогда не слышала песню целиком, только какие-то обрывки. Ей казалось, что баллада, как и большинство ей подобных, слишком длинна. Про душераздирающие истории и несчастные судьбы пели во всю глотку – как, впрочем, и делала сейчас служанка:

«На хуторе жил Линде-Лу не один,

С ним жили сестра и брат.

Умерли их родители —

Кто же в том виноват?»"

"Она вновь исчезла в хлеву, приветливо улыбнувшись Кристе.

Криста сидела и болтала ногами, ожидая когда придет управляющий.

И она не имела ни малейшего понятия о том, что сейчас произойдет.

Луна и здесь снова показала свой больной лик, она стояла как раз над окном – холодная и белая. Она ничего не открывала, продолжая хранить свои тайны.

– Что тебе надо от меня сегодня вечером? – прошептала Криста. – Что ты скрываешь? Почему кажешься такой зловещей?

А в следующее мгновение она узнала правду.

Доярки перекликались там, внутри, пока молоко стекало в ведра.

– Дочка Монсена пришла. Ждет там, снаружи.

– Монсена, ну конечно! – фыркнул другой женский голос.

– А что, разве не так?

– Тогда я съем свою шляпу! Да нет, просто я служила здесь в приходе, когда ее мать разрешилась от бремени. Нет, Франк Монсен пусть думает, что хочет, но я-то знаю, что сказали в Линде-аллее, когда эта крошечка появилась на свет!

– О чем ты? Не говори так громко, девчонка может тебя услышать!

– Да ты что, через эту дверь ничего не слышно. Нет, такой жалкий слабак, как этот религиозный Монсен, просто не мог произвести на свет такую красивую девчушку! Нет, для этого нужно быть поэнергичнее!

А они там, в Линде-аллее способны на большее, а не только на это «Отче наш», вот что я тебе доложу!

– Но я слышала, что ее мать была очень красива?

– Ну да, я видела ее, но не такая красивая, как ее ребеночек!

– А кто же тогда отец?

Скрип табуреток, на которых сидели доярки. Дверь была чуть-чуть приоткрыта, именно поэтому Криста и слышала все так отчетливо. Она сидела, застыв, остолбенев от ужаса, пыталась слушать, но сейчас они приглушили голоса до шепота. Наверное, подошли друг к другу поближе.

– Что? – услышала она недоверчивый голос.