Гордость! Как же она сможет ему что-то всучить? А она столько набрала с собой…

Она чувствовала себя ужасно глупо, сидя и поедая бутерброды, которые она так щедро намазала маслом, но Линде-Лу не смотрел на нее, он сидел и глядел на озеро.

Да и ей ничего сейчас в голову не шло. Ужасно! Больше всего ей хотелось снова упаковать недоеденный хлеб, но это выглядело бы еще глупее. Поэтому она продолжала жевать, и ей казалось, что куски просто в горло не лезут.

И тут она увидела чайку – в четвертый раз за этот день. Она кружила то над озером, то над хутором.

Вот оно что! – подумала она.

 – Вот, что связывает меня с Имре. Марко охотно выбирал птиц, потому что они наиболее подвижны.

Но что же случилось с ее маленьким воробышком? Она ведь видела его сегодня утром!

Может быть, он уже слишком стар, чтобы покидать дом И ему понадобилась помощь другой птицы.

Определенно, это так.

Молчание стало немного тягостным. Она отряхнула крошки и сказала:

– А как называется это место? Стурескугсплассен?

– Нет, это художественный вымысел. Оно называется «Мюггетьерн»*. note 2 Она засмеялась.

– Да, это совсем не так романтично.

И они снова замолчали.

– Ты работаешь, а я тебе помешала? – осторожно поинтересовалась она.

– Нет-нет, наоборот!

Этот ответ придал ей мужества.

– Мне кажется, что я как будто знаю тебя, – сказала она, немного смелее, чем на самом деле. – То есть я хочу сказать, что мы уже два раза виделись.

– Только два? – удивленно спросил он. – Я видел тебя много раз.

– Правда? Кстати, меня зовут Криста.

– Я знаю. Криста Монсен.

Он удивил ее. Он тайком следил за ней? И расспрашивал о ней? Это было приятно.

– У нас есть кое-что общее, у тебя и у меня, – выпалила она отважно и как обычно, спонтанно.

Он вопросительно взглянул на нее. Криста снова почувствовала себя неуверенно.

– Дело в том, что в балладе о тебе говорится… Но, может быть, мне не следует говорить об этом?

– Да нет. Хочу услышать, что между нами общего. Я не могу в это поверить, то есть я хочу сказать, что ты такая красивая, а я…

Она энергично помахала головой. Она не хотела слышать ни о чем подобном.

– В песне говорится, … что ты узнал, что твой отец на самом деле был тебе не отец. Линде-Лу серьезно кивнул.

– Я тоже узнала это о своем отце, – сказала она. – Совсем недавно.

– Правда? – Улыбка его была теплой и понимающей, похоже, он приблизился к ней на пару миллиметров? Хотя нет, чисто символически.

Наконец-то он перестал говорить односложными словами.

– Но в балладе ошибка. Тот, кто написал ее, не знает правды. Я всю жизнь знал, что я… незаконный, как они это называют."

"– Это плохое слово! Но можно мне спросить?

– Разумеется!

– Тебя и правда зовут Линде-Лу?

– Да. То есть нет, не совсем.