Каждый сделал себе небольшую скрутку из тростника.

— Скрутку кладете под грудь. Она плавучая, будет поддерживать вас на поверхности. Издалека ночью нас заметить будет трудно, а метров за сто скрутки нужно отпустить и взять в рот тростинки. Дышать через них. Подбираемся поближе, потом все вместе разом залезаем на борт, режем на носу дежурных, занимаем оборону. Нам главное — к пушкам османов не подпустить, чтобы по стругам пальнуть не смогли. А вы, ребята, как шум на галерах услышите, сразу весла в руки и к нам на помощь мчитесь, понятно? Пахом, ты остаешься за старшего, на тебя полагаюсь. От тебя жизнь моя зависит, понял? Быстро примчитесь — ничего басурманы нам сделать не успеют. Задержитесь — кирдык. И нам, и вам.

Полагаться в таком важном деле на казаков Андрей не рискнул. Возьмут в последний момент и передумают с османами драться. Это ведь вольница, чего с нее возьмешь? Или струсят. Холопы — другое дело. Витязи же православные пусть следом идут, на подмогу.

Небо уже темнело. Князь, показывая пример, первым скользнул за борт — и тихонько присвистнул от холода. Дернул следом скрутку, свернул под грудью, лег на нее. Простенькое приспособление изрядно просело, но тело удержало. Голова под волны не ушла.

— Отлично… — Зверев сорвал ближнюю тростинку, сунул в рот, отпустил скрутку, проседая в воду, и… И, отплевываясь, выскочил на поверхность: — Какая сволочь?! Какая сволочь писала, что через тростинку дышать можно?!

Узкий стебель почти не пропускал воздуха. Дышать через него смог бы разве таракан или мышь — человек натурально задыхался. При попытке втянуть воздух с силой — тростина тут же ломалась. Мало того — чтобы выставить ее наружу, нужно было лечь на спину. И вода тут же заливалась в нос до самого горла.

Со всех сторон слышались плевки, натужные вдохи, жалобные крики. Мокрые, полузахлебнувшиеся, перепуганные холопы торопливо карабкались обратно на струги. Даже те, кто не успел опробовать тростинки — тоже поддались общей панике и спешили выбраться из воды. Одно хорошо: крюки работали отлично. Молодые ребята карабкались по дереву, словно кошки.

— Вы чего? А ну, назад! Илья! Плоскиня! Агафен! Куда?!

Окрики Зверева не помогали — его холопы сдвинулись подальше к середине стругов и мотали головами:

— Нет, княже! Нет, не надо! Мы лучше так! Лучше на лодке! Так возьмем басурман. Авось, и не попадут.

— Ну, вы и уроды! — сплюнул князь. — В поместье вернемся — всех высеку! Трусливые мартышки. Ну, черт с вами, сам управлюсь…

Он прошел пяток саженей через отмель, а когда песок ушел вниз, толкнулся, сунул скрутку под грудь и поплыл на правый огонек.

— Стой, княже! Стой! Вернись! — полушепотом кричали вслед холопы.