Хотя немало холопов к крепости ездили, кричали угрозы и предлагали страже прыгать вниз и погибать без мучений. Потому как после штурма они умрут все равно, но им припомнят все прежние прегрешения схизматиков пред русскими и муки праведника Иссидора.[25] Советовали выпустить женщин и детей, потому как в плену те выживут, а после штурма — уж точно нет.

На третий день, вскоре после полудня, равномерно постукивая, опустился мост Юрьева, ворота приоткрылись, выпустив трех мужчин. Все были в мантиях и матерчатых шапочках, у одного на груди висела золотая медаль солидных размеров.

Тяжелые створки тут же захлопнулись, а когда бюргеры сошли с моста — то и он лениво, с поскрипыванием и стуком поднялся на старое место.

Сторожевой отряд мгновенно поднялся в седло, полтора десятка боярских детей подлетели к ливонцам, закружили вокруг.

— Мы члены ратуши города Дерпта, — опасливо косясь на всадников, сообщил владелец медали. — Мы хотим видеть вашего воеводу.

— Ну, так шагайте к лагерю! — посоветовал один из воинов. — Вон палатка остроконечная с желтым пологом и черно-белым знаменем. Там Даниил Федорович отдыхать изволит! Не заблудитесь!

Боярские дети засмеялись и помчались обратно к страже.

Воевода Даниил Адашев, конечно же, не отдыхал. В своей палатке он четвертый раз пытался выиграть у Андрея Зверева в шахматы — и пока безуспешно. Князь Друцкий ходил рядом и то и дело пытался уговорить обоих бросить богопротивное баловство и сесть за стол. Видимо, боялся, что Адашев обидится."

"Юрьевских бюргеров пропустили к шатру воеводы свободно. Хотя, наверное, за такую халатность несших сторожевую службу стрельцов не мешало бы и наказать — но при воеводе Адашеве подобного почти не случалось.

В тот самый момент, когда князь Сакульский нацелился объявить воеводе шах, гости дружно закашлялись у порога.

— Вы кто такие? — недовольно буркнул потерявший ладью Даниил.

— Мы избранные члены совета ратуши, — сложив руки на животе и нервно перебирая пальцами, ответил медаленосец. — Совет хотел бы знать, с какой целью вы пришли под стены нашего города и почто нарушаете уговор мирный с государем московским Иоанном?

— Какой уговор? — зло рявкнул Адашев. — Это вы первые в Великий пост по нашим городам из пушек палить начали! Вот теперь и воюйте! Снесем ваш город под корень, и вся недолга.

Он недовольно рыкнул и упреждающе закрылся слоном.

— Как же сносить? — занервничал бюргер. — Мы христиане, боярин, мы с вами одному богу молимся, одним знамением осеняемся. Грех ведь страшный будет, коли смертоубийство случится такое. На ваши головы грех падет.

— Мы этот грех перенесем, — ответил воевода, наблюдая, как Андрей выдвигает королеву, отрезая его короля от свободной части доски.