И что бы наши сделали?

— Сдались бы! — мрачно согласился я, а потом развил мысль: — А если бы убили тебя, то…

— Тогда, Вано, даже я бы могла растеряться и сложить оружие!.. Ну чисто теоретически... — нехотя призналась Кострома и пояснила: — Это просто психологический эффект. На тебя бежит толпа людей, а командир погиб в первую секунду боя. Сзади воют какие-то непонятные зверюги… И все остальные вокруг оружие бросают. Растерянность и эффект толпы. Всё просто...

— В общем и целом так, — кивнул Сочинец. — А ещё мы ведь орали, что будем убивать тех, кто с оружием. И это как бы предполагает, что безоружных мы не трогаем.

Хотя это, конечно, своего рода иллюзия.

— Ладно… Значит, решили сохранить больше жизней малой кровью... — кивнул я, усаживаясь у костра, к которому меня привели. — Согласен, сработало! А если бы не сработало?

— Ну… Тогда у нас всё равно было бы преимущество! — улыбнулся Сочинец. — Мы ведь уже напали. И уже атакуем. И даже почти решительно!

— Не все из тех, кто бежал за тобой, смогли бы... — хмуро заметил я, вспомнив, как и сам чуть не замешкался.

— Я видел. И что? — Сочинец пожал плечами. — И наши противники смогли бы не все.

Даже больше тебе скажу! Те, кто сгрудился за спинами основной группы, точно не смогли бы. Это и так было понятно, даже из твоих рассказов. А тут я уже успел потолкаться, посмотреть... В общем, мы были обречены на успех.

— Угу… И чего теперь? — поинтересовался я.

— Хочу, чтобы все вы и Чем послушали рассказ одного человека. Он сейчас подойдёт. А дальше будем решать, что делать... — ответил Сочинец.

Дневник Листова И.А.

День четырнадцатый. Рассказ грустного панды.

Дмитрий напоминал нашего Дуная. Такой же большой, такой же массивный.

И очень уставший...

Если Дунай был похож на бурого мишку, готового в любой момент подняться на задние лапы и грозно зареветь, то Дмитрий скорее походил на панду. И тёмные круги под глазами только усиливали сходство.

— Ну что, Дим? Давай свою историю с подробностями... — попросил Сочинец, когда тот уселся на камень у костра, где собрались все, кого наш лидер пригласил."

"Я, Дунай, Кострома и Чемодан были обязаны присутствовать. А Сандру и «воробушков» никто не звал: сами пришли. Правда, они обещали молчать и не отсвечивать. И пока что держали слово.

— Да рассказывать-то особо нечего... — устало проговорил Дмитрий. — А если в подробностях, то это одни сплошные жалобы…

— Ты всё равно рассказывай! — попросил Сочинец. — Ты же понимаешь: от твоего рассказа зависят наши дальнейшие решения.

— Но вы же не будете ребят убивать? — неожиданно встрепенулся Дмитрий, указав взглядом на шестерых пленников. — Они неплохие…

— Мы сами это решим! — отрезал Сочинец. — Но убивать не будем. В крайнем случае, просто выгоним. И пусть идут на все четыре стороны.