Нет, они по-прежнему бросали булыжники, но соотношение бросков и попаданий явно изменилось в худшую сторону.

Да и у нас копий оставалось всё меньше… А воевать против зверей топорами и молотами — это то ещё удовольствие. Пришлось бы подпускать бестий куда ближе, чем хотелось бы.

В общем, наверно, мы бы так и не дождались капсулы. Пятиться приходилось всё дальше и дальше. В последний раз мы встали намертво в самом узком месте подъёма. На самой границе обрыва. Дальше — оперативный простор для бестий. А их снаружи по-прежнему оставалось больше, чем нас.

И стоило им прорваться, как окружат и добьют.

Но когда нас потеснили ещё чуть-чуть, к строю присоединилось семеро. Трое беженцев, где-то успевших раздобыть медные копья. И ещё четверо наших «новичков», державших в руках копья с кремнёвыми наконечниками.

Наш строй прогнулся под напором бестий, но устоял. Новенькие на флангах принялись со свежими силами бить по матёрым. И те потеряли ещё двоих.

Натиск ослаб, мы перестали пятиться. А потом появились бывшие ближники Влада, уже вооружённые. И мы впервые шагнули вперёд, тесня общего врага.

Шаг за шагом мы отвоёвывали спуск.

А затем одна из матёрых бестий встала на задние лапы, как суслик — и взвыла.

Вой — протяжный, злой, обиженный!.. — прокатился над плоскогорьем. А все бестии, что ещё были внизу или оставались на склоне, волной рванули к нам…

И не успели. В небе вспыхнул яркий огонёк, всё увеличиваясь в размерах… А потом с неба приземлилась капсула Пилигрима.

Бестии заметались в панике, пытаясь отскочить подальше от страшного гула, от пламени и жара. А капсула, казалось, и сама понимала, что надо спешить.

Приземлилась она, что называется, с размаху. А заодно удачно придавила ещё троих матёрых, который даже пискнуть не успели…"

"— Додавим их! Вперёд! — крикнула Кострома, кидаясь на врагов, отрезанных от сородичей.

К этому моменту в строй подтянулось уже человек тридцать-сорок. И, навалившись, мы наконец-то опрокинули бронированную первую линию. Люди неистово колотили хищников, сшибали их с ног — и добивали всем, чем можно было. Кого-то успели укусить, кому-то прилетело когтями, но раны были смехотворными — по сравнению с пьянящим чувством скорой победы…

И враги начали один за другим погибать.

А основная волна людей как раз добралась до капсулы. Кто-то умудрился забраться на крышу, а кто-то подобрался с копьём к щели, куда одна-то бестия с трудом могла протиснуться.

И враг, наконец, побежал. Под градом камней, дротиков и ударов… Под яростный рёв людей, отстоявших своё поселение…

Твари рванули вниз по склону, даже не обращая внимания на трупы. Плюнув на добычу, они уходили всё дальше и дальше на запад.