– Я четыре месяца, как придурок, пытаюсь привлечь твое внимание, и после того, как я держал тебя полуголую в руках, чувствовал, как ты возбудилась, только что в трусы к тебе не залез, ты меня и после этого не узнала! Пять минут прошло! У тебя хоть какая-то память есть? Или навигатор сломан? Ей богу радовался как ребенок, когда после первого траха ты меня таки опознала!

Стою красная, чуть не ножкой шаркаю. Стоп. Минуточку!

– Про какие пять минут ты говоришь? – вижу, как он наливается кровью, и протягиваю ему стакан с водой.

– Сейчас я к этому уже готов. Мне кажется, что сейчас я уже готов вообще ко всему. Все в порядке, но тогда я охренел. Ты села ко мне в машину, велела ехать по адресу и всю дорогу рассказывала про соски и члены! Твою мать, Зайка! Твою мать! После того, как я тебя понюхал, пощупал и чуть ли не лизнул, да я чуть не проткнул себе штаны! Это стало последней каплей.

– Ребят, – из открывшейся двери кабинета генерального, робко высовывается его владелец. – Соски – это несомненно круто, но мне малясь надоело делать вид, что меня нет. И я очень хочу к жене, мне тоже есть, на что посмотреть и что показать.

Я готова провалиться сквозь землю.

В полнейшей тишине генеральный дезертирует.

– И? – спрашивает Илья, когда дверь приемной опять захлопывается.

– Что «и»? – фыркаю я.

– Чем я не угодил тебе на этот раз? Поверь, я очень внимательно слушал твой разговор. Все сходится. Все выполнено. Ты искала горячего? Вот он я. А за четыре месяца я прямо вскипел. Ты просила двадцать два сантиметра? Я даже чуток перевыполнил, на два миллиметра. Специально, Ириша, померил. Линеечкой. Подумал о титьках, которые уплыли из рук, и сразу на линейку положил! Ну, чтоб наверняка! – опять заводится Волков. – А то у тебя, видимо, своеобразный «фейс-контроль»!

Я методично то бледнею, то краснею.

– Фотку писюна не прислал, хотя не понятно, почему ты запрещаешь их слать, если это походу главный аргумент!

Не, он серьезно не понимает, почему девушка отправляет в бан, если ты ей вместо «привет» дикпик шлешь? Смотрю в суровое лицо и вижу, что да. Не понимает. Если б не услышал, что не надо, мог бы от отчаяния и прислать. Кусаю губы, стараяясь не рассмеяться. Бедненький, намучался добывая себе сиськи.

– Ну и чего ты привязался тогда, раз я вся такая нелепая? Что? Баб в округе нету?

– Я выбрал, какую хотел. Баба, конечно, неадекват, но будем работать с тем, что есть, – сердито резюмирует он. – И вот, вроде все. Преодолел, заманил, прорвался «в дамку»…

Тут я опять меняю цвет лица. Нет, все-таки он удачно прикидывался интеллигентом и почти художником, но стоило вывести из себя, как понеслось. Но меня почему-то не бесит.

– И на тебе. Стоит вынуть, и все. Ириша, я порядочно заебался. Давай ты не будешь проверять, что тебе грозит, если я решусь на крайние меры.