Не может быть!

О нет!

Волк достаёт из неё такую же анальную пробку, как ту, что мне показывала сегодня Катя. С пушистым хвостиком.

– Илья, я не…

– Да, Ириша, да. Доверься мне, я же обещал, что ты не пожалеешь.

И без того тугое отверстие испуганно сжимается, но неумолимые пальцы бережно, на настойчиво, обильно смазывая прохладным гелем, растягивают покоренную попку.

А потом я чувствую прикосновение чего холодного, и, зашипев, принимаю дар.

– Идеально. Я так хотел увидеть этот хвостик, – мне стыдно задумываться о том, насколько развратна картина перед глазами Ильи.

Но если я решила, что на этом пока всё, то это не так.

Слышу позади себя звук расстегиваемого ремня и шелест одежды.

– А теперь мой подарок. За терпение, – с предвкушением произносит Волк.

Головка скользит по губам, собирая выделения, и я опять начинаю дрожать.

Я же помню, что там не чайная ложка, а нечто более внушительное.

– Тихо, тихо, – поглаживает Илья покрывающиеся мурашками ягодицы и проталкивает головку между скользких губ.

Едва привыкнув к игрушке, я не ожидаю такого подвоха. Нанизанная киска, заполненная попка… Я превращаюсь в натянутую струну. Теперь, когда у пробки есть конкурент, она ощущается значительно острее. Двойное проникновение испытываю впервые. Меня оно никогда не интересовало, и, тем не менее, я послушно принимаю все, что Илья делает. Я смолчала, когда он вскрыл мою попку! А сейчас покорно натягиваюсь на толстый член! В голове не укладывается! Я ему это позволила! И сейчас просто приноравливаюсь, стараясь расслабить мышцы!

Медленно, очень медленно Илья входит в меня и замирает, остановившись на середине пути.

Чувствую, как пальцами Волк поглаживает растянутую промежность, и понимаю, что он любуется. Но передышка не длится долго. Под мои тихие стоны Илья принимается наслаждаться своим подарком.

Немного сдаёт назад и снова толкается вперёд. Задерживая дыхание, я прислушиваюсь к своим ощущения. Не больно, но есть ощущение, что я натянута до предела. Илья я не торопится, он входит в меня до конца, только когда весь его огромный орган покрыт моими соками. Задвинув в мою норку по самые яйца, Илья усмехается:

– С Восьмым марта, Ир, – и больше он не говорит ничего.

Постепенно наращивая темп, Илья позволяет мне привыкнуть к его размерам.

Чувство распирания быстро переходит в томление и в невыносимую потребность принадлежать. Именно так. Принимая его в себя, подчиняясь ему, позволяя все, что он хочет.

Сейчас меня не волнуют никакие моральные аспекты моего поведения, с каждым погружением я хрипло постанываю, ощущая в себе твердый член, заполняющий меня, царапаю покрывало и почти плачу, потому что это невыносимо.

А мою истерзанную обкончавшуюся писю продолжают буравить.

– Бля, какая же у тебя сладкая норка, Зайка. Охуенно.