Пытаюсь её растормошить, но она вымучивает улыбку, и я оставляю попытки до лучших времен.

Ребята помогают занести пакеты, а моя жена исчезает сразу в группе самых младших. Вручив обещанные коробки и немного позависав над собранным парнями устройством полива цветов, шагаю за Лией.

Она сидит в углу на ковре, окруженная детьми, и читает им сказку. На стульчике особняком пристроился незнакомый мне мальчик. Видимо, один из тех новеньких, про которых она говорила. Смотрю на него, и сердце ёкает. Оно в принципе не бывает спокойным здесь — все—таки я далеко не железный человек и не прожжённый циник. Но сейчас особый случай.

Мальчонка до безобразия похож на нас с женой. Блондин, волосы слегка вьются сзади, грустные голубые глаза. Подхожу к нему и присаживаюсь на корточки:

— Привет. Я муж той волшебницы. — Показываю на Лию. — А ты? Как тебя зовут?

— Остик. — Мальчик не очень уверено выговаривает буквы. Собирается и медленно повторяет. — Рос—тис—лав.

Что я там про ритм сердца упоминал? Сейчас оно точно пропускает удар за ударом.

***

— Давай—давай, крестный! — Дан радостно скалится, пока Костян разматывает длинную веревку воздушного змея. Ростик несется рядом, радостно хохоча. Богдан в это время держит на руках свою крестницу и умиляется тому, как сосредоточено она его кормит мороженым. Вчера Лильке исполнилось три годика, а сегодня мы семьями выбрались на берег Финского залива. Дети накупались, настроили замков, пару раз облили беременную жену Фёдорова, получив нагоняй.

Наконец Косте другу поймать волну и змей взмывает выше и выше. Девчата, собирающие камушки, бросают свои сокровища и бегут за дядей, совершившим чудо.

— Не жалеешь?

Дан, наверное, единственный из всех друзей, кто насторожено отнесся к нашему с Лией решению. Он не отговаривал, не осуждал, но каждый раз задает мне этот вопрос. Его отношения с мачехой не сложились и ему сложно понять, как можно полюбить и принять чужого ребенка.

Наверное, год назад я и сам бы не смог ответить на этот вопрос. Но сейчас…

— Ни разу не пожалел.

Мой ответ неизменен. Я люблю Ростислава, как родного сына. И мыслей, что он не мой, в голове просто нет. Он мой с той самой минуты, как я увидел его на стульчике в углу детской комнаты. Когда посмотрел в широко распахнутые голубые глаза… Подарил ему свое сердце, разделив любовь между ним и Лилей.

Благодаря связам отца, процедура усыновления прошла быстро. И Ростик перешагнул порог своей комнаты до наступления Нового года. Семейный праздник мы встречали вместе — большой дружной компанией. А на мужской праздник сын подарил мне открытку собственного исполнения, где неровными буквами выведено: «Моему папе». Клянусь, это был второй раз, когда из глаз скатились слезы. Первый был, когда взял на руки дочь.