Разве могут у человека быть белые губы? У него белые. Почему?

В дверь заглядывает врач. И я понимаю, что время вышло.

Наклоняюсь и целую дедушкину руку. Сжимаю немножко его пальцы. Хочу… очень хочу, чтобы он почувствовал…

— Я люблю тебя, дедуль. Очень—очень люблю.

Выхожу, но оглядываюсь на пороге. Никогда не оглядывалась, а сейчас знаю почему—то, что должна. Вдруг… вдруг он сейчас сядет и скажет своим профессорским голосом, что я зря развела сырость и всё хорошо?! Но приборы пикают, а он… он не шевелится…

Стою в коридоре, прислонившись спиной к стене. Стена холодная, а моя голова горяча. Хотя внутри меня все замерзло до такой степени, что больно вдыхать.

— Милая, ночью здесь находиться нельзя. Уезжай домой. Тебе позвонят.

Та же добрая медсестра подходит ко мне и мягко подталкивает к выходу. Да, наверное, да. Нельзя здесь. И мне… мне правда надо домой. Наверное же, нужно собрать вещи, чтобы переодеться? И… покушать, да? Бульон сварить?

Я тихо благодарю добру женщину и выхожу на улицу. И здесь холодно. Везде холодно. Везде…

Стою на остановке. Не знаю, сколько по времени. Долго. Шмыгаю носом. Вспоминаю, что у меня есть наручные часы. Мне велели их убрать, когда пропустили к дедушке. Достаю из кармана. Смотрю на расписание. Почти час назад ушел последний рейсовый автобус. Может быть, вернуться и попросить у кого—нибудь телефон? Чтобы вызвать такси? Думаю об этом и понимаю, что не могу. Не могу вернуться.

Бездумно бреду вперед. До дома не очень далеко. Наверное. Я сейчас плохо понимаю. Просто двигаюсь вперед.

В реанимацию никого не пускают. Раз меня пустили, значит, все хорошо будет? Доктор посмотрел анализы или что еще там делают? Посмотрел и понял, что у дедушки стало нормальное состояние? Может быть, ему вкололи снотворное, и он крепко спал?

На очередном повороте мне в спину кричат мужские голоса. Ускоряю шаг, но не оборачиваюсь. Страшно мне сейчас? Нет. Там, у дверей палаты было страшнее. А сейчас… сейчас никак…

До дома добираюсь только в четвертом часу. Случайно заблудилась, и пришлось кружить по чужим дворам, чтобы выбраться. Мне просто повезло никого не встретить.

Скидываю куртку и прохожу в комнату. Мне нужна зарядка. Утром же позвонят и скажут, что деду лучше, а я меня связи нет. Несколько минут соображаю, только потом доходит: зарядное в сумке. Открываю кармашек, ставлю в коридоре телефон подпитаться.

Бульон? Наверное, лучше сварю утром. Сейчас умыться и немножко поспать. Нет, сначала постоять под горячей водой, чтобы пропала противная дрожь.

Забираюсь в душ и греюсь. Настраиваю почти кипяток. Кожа становится красной, а дрожь сильнее. Не помню, когда меня прорывает, и я рыдаю. Громко, с икотой, всхлипами… не могу остановиться.

Остро чувствую потребность поговорить. Мне некому позвонить, кроме Тёмы.