Сапоги на тебе дорогие, пальто с шапкой справные, чамарка новая, часы… Вот они это всё и поснимают!

— Да я с них взамен головы поснимаю!

— Как обступят тебя человек с полста, сам отдашь. Там все чужие — добыча, а московских особо не жалуют.

— Разве ж они не москвичи?

— Хапиловка всегда была ни то, ни сё. Ни город, ни деревня, а бандитская слобода. И никакой власти там отродясь не было, даже от фартовых — в слободе свои порядки. Каждый сам за себя и все вместе супротив пришлых чужаков.

— А когда чужих нет, то промеж своих дерутся?

— Верно. Только не дерутся, а режутся.

Каждую неделю в Хапиловском пруду мертвяка вылавливают. Мужики зимой в нём лёд для ледников добывают, потому пруд у них завсегда открытый, круглый год можно народ топить!

— Как же Мишка Самотейкин с Рупейто там поселились? Они тоже чужаки.

— Полагаю, ни в какую Хапиловку они не поехали, а дали ложный след.

— Всё одно я должен убедиться.

— Если тебе твоя голова не дорога, то сходи, убедись. Только сначала свечку в храме поставь, на полпуда весом… Там душа дешевле гроша!

— Может, мне одеться поплоше, чтобы местная шпанка не позарилась?

— Тогда тебя примут за сыщика и тогда уж точно утопят.

— Почему за сыщика?

— Потому что у тебя наружность человека, который не должен ходить в чём попало. Если одел — значит ряженый. Ряженый — значит недоброе задумал, лучше бы его кончить. Тем более что в Хапиловке это совершенно безнаказанно.

Лыков задумался. Как быть? Ничего путного ему в голову не приходило.

— Ладно, — сказал он твёрдо. — Пойду и разберусь. Я всегда так делаю.

— Ну тогда хоть вытяжные сапоги[102] перемени на простые. Из-за них одних тебя там зарежут!

— Ещё чего! Я за них двенадцать рублей отдал! Буду теперь перед всякой сволочью снимать?

Верлиока только сокрушённо покачал головой.

Глава 22

Хапиловка

Дрянная речонка Хапиловка образуется слиянием двух ещё более ничтожных речек — Сосёнки и Серебрянки. Длина её всего три версты, а ширина не превышает пяти саженей. Между Преображенской и Семёновской заставами Хапиловка впадает в Яузу."

"Дикая слобода на севере ограничена Черкизовой деревней, на востоке — Измайловой, а на западе — Преображенским валом. С юга подпирают Семёновское кладбище и железная дорога на Нижний Новгород.

Сравнительно большое пространство густо заставлено домами самой непритязательной архитектуры. Строение исключительно деревянное и одноэтажное. Местность оживляется длинным, свободным ото льда даже зимой, прудом, через который переброшены в двух местах мостки. Вода в пруду грязная и зловонная: туземцы охотно помещают в него отходы своей жизнедеятельности. На единственный в слободе кургузый храм жители ответили несколькими десятками питейных заведений, и всё низкого пошиба.