У меня было такое ощущение, что Игнат возбудил не мое тело, а мозг. И теперь в мыслях было тепло и уютно от осознания того, что я не одинока в своих чувствах.

Я потянулась и уже хотела вставать, как зажужжал телефон, лежащий на прикроватной тумбочке. Незнакомый номер. Я ответила.

– Здравствуйте, Амалия Александровна, ― женский голос. Нагловатые интонации, но я была слишком счастлива в тот момент, слишком разнежена, чтобы отвечать негативом.

– Добрый день. Слушаю вас.

– Это Лидия, ― произнесла девушка, а у меня похолодело все внутри. До последнего момента я надеялась, что это какая-то другая Лидия, не та самая. Но она всего четырьмя словами разрушила мою надежду. ― Бывший секретарь Игната Константиновича.

Я крепко сжала челюсти и зажмурилась, пытаясь прогнать мрачные тучи, плывущие над моей головой. Нужно просто пережить этот разговор, а потом положить трубку и стереть Лидию из своей памяти.

– Амалия Александровна? Вы слышите меня?

– Слышу, ― произнесла так, как будто жутко устала от разговора с ней.

– Простите, что беспокою, ― ее голос внезапно стал спокойный, из него исчез вызов. ― Но я считаю, что вы должны знать… Я люблю вашего мужа. И всегда любила.

Мне было больно от ее слов. Я знала, что значит любить Игната, не получая ничего взамен. Это как снова и снова биться в бетонную стену головой с разбегу. Ты стараешься, напрягаешься, но все без толку. Он придет, возьмет то, в чем нуждается, не дав ничего, чтобы дожить до следующей встречи. Или бросит крохи, на которых ты, как наркоман, едва дотягиваешь до следующей дозы. Если Игнат не любит, он холодный и отстраненный, я бы даже сказала жестокий. Но когда он что-то чувствует, то меняется на глазах. Становится совсем другим человеком.

– Представьте себе, Лидия, я тоже люблю своего мужа, ― ответила зачем-то. головой понимала, что стоило просто положить трубку и внести контакт в черный список. Выбросить этот эпизод из головы и двигаться дальше. Но по какой-то причине я словно оправдывалась перед любовницей мужа насчет того, что не она с ним, а я. Что он выбрал меня.

– Тогда вы должны знать, Амалия Александровна, что я беременна от Игната.

За один миг ― мимолетный, который едва можно заметить в привычных условиях, ― моя жизнь остановилась. Я перестала моргать и дышать. Кажется, даже пылинки, кружащие по комнате в лучах солнечного света, остановились вместе со мной. В горле застряли слова, невысказанные вопросы и претензии.

Она. Беременна.

А я ― нет. Больше нет.

Внезапно на меня с новой силой навалился весь ужас того, что мне довелось пережить. Вв груди саднило так, что, казалось, дыхание застряло где-то в горле и теперь выжигало в нем дыры. Сслез не было. Глаза пересохли от того, как я, не моргая, изучала застывшие в воздухе пылинки.