Другие газеты не отставали: «Пришествие с небес: кто они — боги или дьяволы?», «Гигантский звездолёт у орбиты Марса», «Конец цивилизации или начало новой эры?», «Корабли Третьего флота встретили Чужих», «Откуда Они?», «Почему молчит ОКС?», «Четыре световые минуты до тайны». И так далее, и тому подобное… В «Лондон экспресс» — статья астролога, который десять лет назад вычислил вторжение пришельцев с точностью до дня и часа; в «Мониторе» — «Миг расплаты?..», многозначительный вопрос философа Бертье; в «Вестнике Московской епархии» — интервью с патриархом, а в «Ватиканском журнале» — с папой римским.

Оба высших иерарха утверждали, что на Землю спустятся ангелы, и тысячелетний спор между конфессиями разрешится сам собой. Однако Лаймон Пиркс, апостол Космической Церкви, был с ними не согласен; этот считал, что пришельцы всем открутят головы, кроме его прихожан. В китайской прессе воспевался подвиг первооткрывателя Лю Чена, но между строк проскальзывало недоумение — Лю исчез, как сквозь землю провалился, и орден вручать было некому. В мусульманских СМИ наблюдался раздрай, пока богословы искали в Коране обоснование Пришествия, но радикальные элементы, Алый Джихад, Ассасины и прочие, уже заявили, что чужаки — карающая длань аллаха, занесённая над неверными. В российских изданиях озвучили массу различных гипотез о внешности, технике и социальном устройстве чужих, но что касалось роли президента, то царило полное единодушие: Прозорливец, Отец народа! Возможно, Спаситель Земли… «КосмоШпигель» подогревал переполох, стриг дивиденды и торжествовал: мы первые предупредили! В экстренном выпуске — информация: Джон Э. Брэдфорд, шеф заатмосферной обсерватории «Кеплер», подаёт прошение об отставке.

Горчаков отодвинул груду газет и журналов, протёр стекла очков и уставился на плёночный экран, где, сменяя друг друга с пятисекундным интервалом, появлялись заголовки на всех языках Земли, потом выключил компьютер. Большей частью — чушь и ерунда, пустые домыслы… Все полезное извлекут референты, но можно биться об заклад, что ценной информации немного.

Наверняка меньше, чем в рапорте Тимохина, хотя и этот документ не радует подробностью: пришёл, увидел, удивился… Сильно, должно быть, удивился!

Усмехнувшись, Горчаков закурил и начал размышлять о том, что сослуживцу по Приамурской дивизии обижаться нечего: конечно, он ему руки выкрутил, зато теперь адмирал Тимохин войдёт в историю. Как Гагарин, как Армстронг и Олдрин! Конечно, т а м он не один, с ним дюжина кораблей, две тысячи экипажа, однако Тимохин — самый главный.