Трубки, обвивавшие спящих, тянулись к кожуху какого-то агрегата, и рядом с ним был шлюз — просторная кабина с уже знакомыми гигиеническими устройствами. Над самым шлюзом парил человек, лицо которого Литвин назвал бы властным и жестоким, если бы разбирался в физиономиях фаата. Впрочем, он впервые видел нагого мужчину-пришельца, и тело показалось интереснее лица. Убедившись, что все любопытные подробности на месте, он хмыкнул и спросил:

— Это что за тип?

«Кайа, Хранитель Небес, второй в Связке. В земной терминологии — военачальник».

— То-то, я смотрю, рожа больно хмурая.

На адмирала тянет, никак не меньше, — произнёс Литвин и огляделся. — Куда я попал?

«Это уровень для полностью разумных. Уровни тхо расположены ниже».

— Мне надо туда, где женщина с Земли.

«В конце коридора — гравитационная шахта. Нужно спуститься на два уровня».

Последовав этому указанию, Литвин проник сквозь мембрану в вертикальный колодец. С гравишахтами он познакомился во время экскурсии с Йеггом и Йо; это были зоны нулевого тяготения, расположенные парами и пронизывающие Корабль от верхних до нижних ярусов.

Нечто подобное имелось на «Жаворонке», но тут колодец был побольше, с гладкими стенами, в которых не торчали скобы или другие приспособления. Зато дул ветер; потоки воздуха неторопливо и плавно стремились вверх и вниз в соседних шахтах."

"Он медленно опускался, всматриваясь в бездну под ногами. Знакомое чувство парения в невесомости охватило Литвина, и лишь одно казалось непривычным: он находился не в коконе «грифа», не в космосе, не за наружной обшивкой крейсера и не в тесных его отсеках, а плыл, точно пушинка, в залитой светом километровой пропасти.

Масштабы Корабля впечатляли. Будет жаль, если с ним случится что-то нехорошее… А случится непременно, иначе и быть не может! Он представил армаду боевых модулей, спящих в них пилотов, жерла аннигиляторов и хищно оскалился.

«Эмоции, — прозвучало у него в голове, — эмоции… Очень сильные».

— Какие есть, — буркнул Литвин и выбрался из колодца. Он чувствовал себя в безопасности: по левую руку тянулся просторный зал с тысячами спящих мужчин и женщин, справа располагалось столь же огромное помещение с низкими столиками.

Спальня и кормушка… Безмолвная толпа, в которой можно затеряться… Через каждые двадцать шагов — шлюзы и санитарные блоки, контейнеры с одеждой и агрегаты с гроздьями трубок. Впереди — овальное расширение коридора, словно площадка для собраний.

«К перекрёстку, — подсказал Корабль. — Слева — полость кса».

Литвин двинулся было вдоль прозрачной стенки, но вдруг застыл, бросив взгляд на спящих.