И, конечно же, меня он тоже в каком-то смысле использовал, чтобы залечить глубокие душевные раны.

Не знаю. Лично я считаю, что ему нужно было от неё уходить. И он ошибся в своём решении. Но если свою боль Миша вопреки всему смог пережить, пойти дальше и стать менее эмоциональным в принципе, сохранив при этом семью, то это его выбор. Он своего добился. А моя роль в его жизни, очевидно, уже давно подошла к концу, а время, отведённое нам с ним, закончилось.

Из кухни уже возвращаются мать и сын. На невозмутимых лицах ничего нельзя прочесть. Остаётся только надеяться, что эти двое умеют ладить между собой и сглаживать конфликты.

Через пять минут на столе уже стояли кружки с горячим чаем, а возле Валентина Германовича дымилась, распространяя просто фантастический аромат, кружка любимого кофе. И да, я помню, какой он предпочитает.

Ирина Геннадьевна изменила свой подход в мою сторону. Больше в её тоне нет раздражительности, скорее терпеливое безразличие. Но меня устраивает даже это, ведь я знаю, какой она непростой в характере человек. И всё равно мне определённо есть, чем в ней восхищаться. Как минимум тем, какого чудесного сына она смогла вырастить, будучи молодой одинокой женщиной.

Вопрос с Мишей на сегодняшний день для меня оказался закрытым полностью. В душе больше нет недопонимания. Совершенно никаких обид и сожалений."

"Так происходит с людьми. Каждая встреча нам для чего-то дана. И потом, когда определённая миссия в жизни друг друга выполнена, люди расходятся.

Зато теперь на сердце тяжким грузом лежит другой вопрос. Не менее важный.

Глава 50

— Устала?

— Нисколько, — это правда. Мы едем домой. На улице уже стемнело.

И на душе также темно.

— Не принимай близко нападки мамы, она сложный человек. А когда поймёт, что мы вместе без всяких «но» и скоро подарим ей внука или внучку, она смягчится.

— Ты не стал ей ничего говорить? Ты ведь именно поэтому решил устроить этот ужин.

— Нет. Не стал. Момент был не тот. Позже позовём их к нам.

— К нам?

— Именно. В дальнейшем разделении домов я лично не вижу никакого смысла.

— А давай поедем за город. Подышим свежим воздухом... Мне полезно, между прочим. Заодно и покажешь, как продвигается работа над любимым Феррари, — дотянувшись до мужского бедра, я позволила себе ласково погладить его через жёсткую ткань.

Каждый раз получаю удовольствие, прикасаясь к своему мужчине, имея возможность сделать это, когда я захочу, а не когда на это отведено небольшое количество времени.

— Прямо сейчас? Давай завтра? Поздно уже.

— Но ты ведь говорил, что завтра можно выспаться. Поедем сейчас? — отвечаю очень мягко, но настойчиво. И с замиранием сердца жду его ответа. Признается или нет? — Ты напряжён, а там всегда расслабляешься.