Вопреки всему, мягко обхватываю его торс и крепко прижимаюсь. С упоением решаю потереться щекой о мужскую куртку и насладиться таким приятным и уже почти родным запахом.

— Спасибо.

— Да брось. Это пустяки.

— За то, что вернулся, — наконец-то чувствую неуверенные поглаживающие движения на своей спине.

— Я, между прочим, собираюсь остаться до утра. Так что с тебя ужин и завтрак.

Усилием воли заставляя себя отклеиться от мужчины, с лёгкой хитринкой произношу:

— Как в прошлый раз?

— Нет. Теперь уже на троих.

Если я сейчас же не переведу тему, глаза начнут слезиться от неконтролируемо нахлынувших эмоций.

Но Аристарх сам пришёл мне на помощь, как обычно, копнув глубже того, что я могу позволить продемонстрировать в данную минуту.

— Саша. Почему Терентьеву ничего не известно о твоих кошмарах? Почему тебе проще всё держать в себе? Не лучше ли делиться с близкими людьми тем, что тебя беспокоит?

Почему Мише ничего не известно? Да потому что знать он точно не мог. С самого начала он озвучил жёсткое и вполне конкретное условие: вместе мы не ночуем и он всегда возвращается к жене без всяких претензий с моей стороны.

В любой день. В любое время. Без исключений.

Поначалу было обидно. Даже очень обидно. Но потом я научилась жить в рамках, как мне казалось на тот момент, жёстких условий. Более того, я научилась находить в них свою выгоду, сумев вовремя сохранить дистанцию именно внутри себя. А когда спустя достаточное количество времени, в один прекрасный момент мужчина вдруг решил, что ему будет намного приятнее остаться у меня до утра, я сказала такое же жёсткое и категоричное НЕТ, которое не раз слышала от Миши сама. И только тогда я стала чувствовать себя увереннее в наших отношениях, когда сама смогла диктовать некоторые условия, зная, что мужчина просто вынужден их выполнять.

А ещё для Миши у меня всегда всё было отлично. И делиться наболевшим я никогда себе не позволяла. Потому что не видела в этом никакого смысла. Это ведь моя собственная проблема. Да и не проблема это вовсе. Чаще всего элементарно сказывалось излишнее эмоциональное перенапряжение.

— Возможно, я не привыкла делиться потаёнными мыслями. На самом деле намного легче установить эмоциональный барьер и оставаться под его защитой.

— Я надеюсь, к нашим отношениям это применяться не будет.

— Аристарх. А у тебя сейчас и правда нет никого?

— Есть. Ты.

Поистине сложно сдержать счастливую улыбку. Да и разве есть хоть одна разумная причина это сделать?

АРИСТАРХ

Я помню...

Как в тот вечер остался с Сашей второй раз.

Я помню…

Как сердце отстукивало быстрый ритм, потому что сомнения и лишние эмоции не давали возможности успокоиться на сто процентов и взять себя в руки. Но уехать тогда я так и не смог.