– Я и так тихо, он мне рот продолжал закрывать. – Да все уже, с чего ты бесишься? Кстати, красотка, должен заметить, вид у тебя потрясающий – «Я прямо с помойки» называется. Хотя нет, не так – «Я королева свалки», да, так вернее.

Я взвыла. Стужев убрал нож и заботливо поправил мои волосы.

– Все, то, что надо, – с самым серьезным выражением заявил он.

Потом глянул куда-то поверх меня, чуть прищурил глаза, словно вглядывался, и уже действительно серьезно сказал:

– Прибыли. Все, Ведьма, на позицию.

И, отпустив, прошел сквозь ту незримую стену, в которую так старательно билась я, чтобы встретить появившихся гостей. А я осталась! В изрезанной одежде и с растрепанными волосами! Свирепея, я оглядела новую обстановку, посмотрела на кресло Стужева, темным бархатом обитое… взгляд сам метнулся к одной из ваз с цветами, которые здесь также появились… Дальнейшее было просто.

А после да – я застыла за креслом изваянием оскорбленной невинности, ожидая чурку белобрысую и этих самых темных.

Князь вошел первым, вежливо беседуя с пришедшими о погоде и какой-то Костяной пустоши. А вот те самые темные, которыми меня так пугали, оказались двумя импозантными и очень приятными мужчинами весьма интересной внешности – смуглые, с волосами, собранными в высокий хвост, рослые, широкоплечие. От людей они отличались разве что черными бездонными провалами глаз да чуть иным строением лица – не то чтобы сильно заметно, но все-таки отличия имелись. И оба высоких гостя, едва увидев меня, вежливо поприветствовали сдержанным наклоном головы.

Рыжая полуголая ведьма в ответ на это широко и радостно оскалилась, так что оба изумленно вскинули брови, а затем я, придерживая лоскутки джинсов, изобразила низкий реверанс, выдав всем троим шикарный вид на новообретенные верхние девяносто. Когда распрямилась, встретила две заинтересованные ухмылки и одну побелевшую от злости рожу. Роже обольстительно улыбнулась, темным заговорщицки подмигнула и представилась:

– Ведьма.

– Потомственная? – Голос у темного оказался низким, приятным таким.

– Свежеиспеченная. – Я просто сама любезность и гостеприимство. – Присаживайтесь, дорогие гости. Чай, кофе, Князь на блюдечке?

Темные переглянулись и расхохотались. Смех, кстати, тоже очень ничего, а я стояла, мило и невинно улыбалась и совсем не реагировала на выразительный взгляд Стужева, который, как и у Игната, требовал конкретно одного: «Заткнись, Марго». Какой заткнись – он своего добился, я была в ударе, и страх был мне неведом.

– Князь на блюдечке – это сильно, – посмеиваясь, произнес темный, и они сели в кресла.

– Да уж. – Стужев схватив меня за запястье, больно сжал и фактически отволок в указанное место. – Она у нас новенькая, необученная еще.