И когда продолжающий взирать в мои широко распахнутые глаза коварный соблазнитель вопросил:

– Интересно, а о чем вы сейчас с таким мечтательным выражением на очаровательном личике размышляете?

– Мм-м, – протянула я, – вам лучше не знать, Касенька… Правда.

Про себя подумала: «Сальмонеллез не дремлет», и осторожно отняла руку.

Потом решилась посмотреть в его глаза, и вот тут-то настигло меня странное ощущение – кое-кто просто играл, а на деле и глаза у него не серые, а тьмой отдают и гнильцой… нет, там что-то похуже. И этому кому-то что похуже явно «Касенька» не понравилось. Так и оказалось.

– Касьян, – отчетливо произнес незнакомец, теряя очарование и приобретая угрожающую брутальность, – можно Ян. Иное обращение в отношении Черного Навьего бога недопустимо.

Короче, я поняла – у них чисто по-семейному болезненное отношение к ласкательно-уменьшительным в отношении собственных персон. Мания величия, в общем. А еще и клептомания вдобавок… Куда я попала?

– Слушайте, – я повернулась к Кощею и Стужеву, – а можно мне уже к белкам, а?

Вместо нормального ответа услышала злое:

– Ведьма моя.

– Кто-то претендует? – задумчиво отозвался Ян.

– Кто-то глаз не сводит, – усмехнулся Кощей. – Александр, оставайся, вам с Маргаритой есть о чем поговорить, а мы с Яном не будем вам мешать.

И Кощей направился к двери. Удивленная, я даже повернулась и узрела, как деда схватил внука под локоток, в стремлении вывести дернул даже. Безрезультатно. Касьян, он же Ян, он же Черный бог и Навий в придачу, стоял и пристально-заинтересованно смотрел на меня. А затем медленно, чуть растягивая гласные, произнес:

– А девушка хочет… остаться наедине с Алом?

Девушка посмотрела на Князя… желаний типа тет-а-тет не возникало. Ваще! Секунд десять, пока кое-кто не протянул нехорошим тоном:

– Ромочка.

Я резко выдохнула, Стужев очаровательно-невинно-нагло улыбнулся, а Навий бог произнес:

– А я надеялся, что ты перерос свое подростковое желание давать ему имя. Алекс, взрослей уже.

Я мрачно посмотрела на Касьяна. Мрачно и зло. Понимаю, что кое-кто пытался задеть Князя, но обидел меня. Потому что Рома это Рома, но никак не… И темноволосый, усмехнувшись, кивнул мне и вышел. Кощей следом, наградив задумчивым взглядом. Дверь захлопнулась.

Резкий поворот к Стужеву, и мой злой голос:

– Не смей угрожать Ромочке! Не смей больше, понял?! Ты достал, Стужев! Ты достал, тайны ваши достали, ситуация тоже!

Орала я знатно! Наверное, и стекла дребезжали. И только полуголый Князь, ничуть не испугавшись, шагнул ко мне с вопросом:

– Что-то еще?

Зря спросил. Очень зря.

– Стой, где стоишь, злодеюка фольклорная! – прошипела я.

Стужев улыбнулся и сделал еще шаг со своим семейно-неизменным:

– Я предупреждал.

Еще шаг в мою сторону.