Исключительно чтобы прошипеть:

– Елдыга захухренная!

Нет, я не стала возмущаться, я тихо спросила:

– Все так плохо?

– Хреновее некуда, – устало сознался Стужев. – Придется лететь домой.

На это я тихо и с надеждой спросила:

– К тебе?

– Не-а, – задумчиво глядя вдаль, произнес… элемент древнерусского эпоса, – не ко мне… к предкам. – Затем критически осмотрел меня и выдал: – Мама тебя не одобрит.

– Что? – Голос мой прозвучал невнятным писком в ежевичных кустах.

На это мне с усмешкой сказали:

– Пошли, Маргош.

И мы пошли. Стужев… или не Стужев – впереди, придерживая ветки, чтобы по мне не влетело, и я следом, потрясенно глядя в его широкую спину. И вот я шла, шла и пришла к странному выводу:

– То есть ты партизанил, да?

– Давай без инсинуаций.

Долго вспоминала, о чем это слово. Вспомнила, удивилась, почему мой вопрос охарактеризовали как поклеп и клевету, и уже хотела задать следующий, как мы начали спускаться в овраг. Овраг, что странно, был не глубокий… но это пока мы не начали спускаться! А вот едва пошли на спуск, элемент ландшафта увеличился, углубился, из земли зеленый дымок пошел, и я… остановилась.

– Маргош, – Князь остановился, обернулся, – ты, конечно, можешь остаться, но они – не я, их твоя невинность не остановит.

Вспомнила темных, поежилась и пошла…

– А куда мы идем, кстати?

– В ад, – беззаботно отозвался Стужев.

Я остановилась снова, а он продолжил:

– Расслабься, у меня там черт знакомый, так что пропустит коротким путем.

Ну все, Ильева, мало тебе няшек, фэнтези и вообще проблем на верхние, нижние и рыжую голову в придачу, теперь еще и ад. Нет, я иду, мне деваться было некуда, особенно если вспомнить о разговоре Князя и хранителя в замке темных про пристрастия урага Херарда. Так что я пошла ко всем чертям в буквальном смысле слова.

Ад разверзся, едва мы спустились на дно оврага. Из появившейся расщелины несло серой, слышались вопли, что-то шкворчало и шипело. Я повернулась и двинулась прочь, решив, что темные меньшее из зол, Стужев молча догнал, схватил за талию, вернул меня на исходную точку и прыгнул в бездну, увлекая за собой.

Кажется, кто-то визжал… кажется, даже я. А еще глаза зажмурила, а еще вцепилась в Стужева руками и ногами. И мы все падали, падали и падали….

А потом раздался чей-то злой голос:

– Кощей, ты опять издеваешься?

– Нет, снова, – хохотнув, ответил Стужев. – Адмаил где?

– На рабочем месте, – проворчал кто-то утробно. – Не шляется в отличие от некоторых."

"Медленно открываю глаза и вижу – жерло вулкана, наверное, потому что все вокруг черное, а подсвечивается текущей между валунами, под мостами, под скалами лавой. Но это мелочи оказались, потому что прямо перед нами стоял… черт. Огромный, рогатый, хвостатый, с копытами, волосатый и в ухе сережка.