Навстречу выбежал Борька с двумя рисунками Вейдеров: один стоял, опершись на меч, второй делал замах.

— Вот.

— Крутяк! — оценил я и полез в сумку за учебником ИЗО.

— Пусть этот твой заказчик выберет одного, второго себе оставлю, мне оба нравятся.

Я вынул книгу и вручил Борису.

— Держи. Подумал, что она тебе нужна.

Борька застыл, не веря своим глазам и ушам. Осторожно взял учебник, пролистал его и вопросительно уставился на меня. Еще неделю назад мы конкурировали за ресурсы и крохи родительской любви, и вот вредный брат заботится, книжки покупает. Где подвох?

— Просто так, — уточнил я, и брат не сдержался, в порыве благодарности обнял меня.

Вспомнилось, как пикселилась реальность перед тем, как я два раза чуть не погиб, и по спине прокатилась волна холода. Даже если вдруг мироздание меня отторгнет, брат и сестра на путь истинный наставлены, они увидели, куда надо двигаться, и не собьются с пути. Осталось сделать так, чтобы отец им не помешал, и помирить маму с бабушкой Эльзой.

О том, что мне предстоит сделать еще, я старался не думать — становилось тошно, как при мысли о нелюбимой работе.

В ближайшие лет несколько мне такие задачи точно не по зубам.

Глава 13

Времени в… обрез

Последний звонок был для меня в детстве, как для солдата — дембель, как для осужденного — условно-досрочное освобождение. Я терпел линейку, а потом вместо поездки с классом в город куда-нибудь мчал с Илюхой и безудержно отмечал, чокаясь стаканчиками с лимонадом и произнося дурацкие тосты.

Это было лучшее время его-моей жизни: три месяца свободы, купание, рыбалка, катание на Илюхином велике, черешня и алыча на даче и прочие удовольствия.

Я нынешний предаваться праздности не намерен. У меня в планах прокачаться физически, сколотить группу поддержки, которая уже обозначилась, и, надеюсь, перейдет со мной во взрослую жизнь, разбогатеть, потому что питаться гнилыми макаронами я больше не намерен. Хочу малиновый пиджак, голду и БМВ, как ее тогда называли — боевая машина вымогателя.

Нет конечно — наелся в прошлой жизни дешевыми понтами. Это все мишура, к тому же привлечет стервятников, которые поймут, что кто-то слишком кучеряво живет.

Прежде всего я хочу, чтобы сестра с братом были заинтересованы жить хорошо и не ощущали себя брошенными.

Я смотрел на лучащиеся радостью лица, на развевающиеся на ветру волосы и трепещущие банты и чувствовал, что счастливы все без исключения. Так счастливы, что их счастье можно консервировать в банки и раздавать депрессивным. Учителя радовались больше детей. Будучи школьником, поглощенный своими эмоциями, я этого не замечал, потому что в детстве видел в них не людей, а коварных угнетателей, которые только и ищут способ над нами поиздеваться.