С криком «Сдохни, урод!» — я оседлал Деню и принялся бить его головой об пол, гася удары и рассчитывая, что со стороны это смотрится жутко, и меня оттащат.

— Ты его убьешь! — вскрикнула Наташка и кинулась ко мне, схватила за рубашку. — Прекрати!

Ну не заканчивать же шоу? Потому я кинулся на нее. Растопырил руки и выпучил глаза.

— Кто еще на меня, а? Подходите, суки мрачные!

Кто-то положил руку на плечо, я скинул ее, но присмирел, услышав командирский голос завучихи:

— Что тут происходит?

Зрители начали расходиться.

— Что-что… разборки, — проворчал я, глядя на низвергнутого Синцова, свернувшегося калачиком.

Завучиху звали Роза Джураевна, она вела английский у 8-«А» и в средней школе, злоупотребляла спиртным и отличалась несдержанностью, могла и ударить. Но не сегодня. Или просто слишком много зрителей.

— После уроков — к директору! — припечатала она, села на корточки и похлопала Синцова по спине, но он продолжал прикидываться ветошью.

— Он притворяется, — резюмировал я, наклонился и зловеще прошипел: — Считаю до десяти. Если продолжишь симулировать, башку проломлю, а мозги по полу замажу. Раз, два, три…

Под удивленным взглядом завучихи он поднялся и попятился, а я прорычал, скалясь:

— Call me crazy Paul! — Я обернулся к одноклассникам и указал на Раенко.

 — Вот как надо, а вы — дойное стадо. Ссыкливое и мычащее.

Наташка наблюдала за мной, глазам своим не веря. Улыбнулась и с гордостью произнесла:

— Молодец, брат! Так их! — Она окатила презрением моих одноклассников, проблеяла, и получилось точно, как у козы.

Язва и малолетняя змеюка Наташка, с которой мы друг друга не переносили и даже дрались, мной гордится. Можно ли считать это достижением? До последних своих минут я считал ее неисправимой и конченой, а она оказалась вполне нормальной девчонкой.

Получив свою дозу пятерок, после третьего урока, когда все наши пошли на физру, я спустился к директору, постучал, подергал: было закрыто. Расписание рассказало мне, что у него еще один урок у восьмого «А». Я прокрутил на пальце брелок с ключами от Илюхиной квартиры. Идти к нему домой пять минут, обратно пять минут. Успею аж бегом.

Прозвенел звонок, и я из пыльного школьного коридора вывалился в весеннее чириканье и благоухание.

И кудахтанье: Бимка гонял облезлую рыжую курицу. Наверное, старую, потому что вместо песка из нее сыпались перья.

Хорошо-то как! Голова чуть ноет, но это ничего. Я целенький, юный и здоровенький! Мне жить еще о-го-го! Жизнь такая яркая, такая пока еще беззаботная! Ух!

Я помчался вприпрыжку, но травма отозвалась тупой болью, и пришлось замедлиться. Казалось, и солнце, и проезжающие машины, и прохожие, и даже кошки мне улыбаются, а деревья машут свежими лаковыми листьями, благословляя на счастливую жизнь.