Когда занятия закончились, мы сперва решили остаться на площадке, но я придумал кое-что получше, обратился к учителю:

— Виктор Аркадьевич! — Он обернулся. — Нам нужно отработать захваты в партере, на матах. У вас же сегодня уроки на улице? Можно позаниматься в спортзале? Обещаем все после себя убрать!

Физрук аж опешил, от удивления аж веснушки на его простецком лице проступили четче. Он смерил нас взглядом и с сомнением в голосе сказал:

— Хорошо. Только шею себе не сверните. Захваты у них, понимаешь. И что вы собираетесь захватывать? Галактику?

— Возьмите меня за предплечье, — улыбнулся я, он осторожно сомкнул пальцы на моем запястье. — Обеими руками возьмите и сожмите крепче."

"Он сомкнул пальцы. Я поднял вверх большой палец, как если бы показывал «класс», ухватился за него левой рукой. Движение вверх с легким поворотом — и я свободен.

Брови физрука поползли на лоб.

— Там некоторые приемы в падении, и надо валяться, — объяснил я и заверил: — но ничего опасного.

— Валяйте уже, — махнул рукой он, и мы побежали.

Ввалились в раздевалку, где стоял гвалт, и все парни сразу смолкли.

— Что, кости нам перемываете? — не стал молчать я.

— Синцов пообещал, что тебе хана, — снизошел до ответа Петя Райко.

— И че, ставки делаете? — Я взял свою сумку и перекинул через плечо. — Кто принимает деньги? Ставлю на себя. Реально, пацаны. Ставлю сотку, что никто мне ничего не сделает.

Мелкий азербайджанец Рамиль Меликов добавил:

— Они тебя хотят… в общем, чтобы ты закукарекал. Вот.

Илья, стоящий за моей спиной, закашлялся, Меликов продолжил:

— Предупредил, что всех, кто будет тебе помогать… — Он чиркнул ребром ладони по горлу.

— О, как. — Я протянул ладонь Райко, но тот не стал пожимать мою руку. — Ну, в вас я не сомневался, вы — реальные пацаны. Сильные и смелые, что песец.

Кабанов виновато отвел взгляд. Мы с Ильей переглянулись, и я сказал:

— Да понимаю: ссыкотно, зла не держу. Бывайте.

— Эй, — окликнул меня Райко, я обернулся. — Удачи!

Я ничего не ответил, мы вошли в пустой и гулкий спортзал, вытерли подошвы кед. Я огляделся и резюмировал:

— Хреново, что нет ничего для бокса. Ладно, не беда, будем прокачивать физуху и потом — немного борьбы в конце.

Илья зябко повел плечами, я объяснил:

— В нашем мире ценятся ударники. Бьешь сильно — ты крутой, а борьба сильно недооценена, потому что менее зрелищна. Хотя в поединке боксер-борец не факт, что выиграет боксер.

Илья потер подбородок и спросил без энтузиазма:

— Предлагаешь заниматься борьбой? Ты это разве умеешь?

Я еще как умел: и в армии натаскивали, и в зрелом возрасте занимался самбо и новомодным джиу-джитсу. Четырнадцатилетний Павлик, конечно, не умел ничего.