Пат!

Мысли оборвались, потому что автобус остановился, и мы начали протискиваться к выходу. Бесплатный, блин, массаж всех частей тела! Я растопырил руки, оберегая сестру, чтобы она не выронила обрез.

Наконец мы вывалились из автобуса, Наташка переложила обрез к другому боку и прижала рукой, проворчала:

— Так целку сорвут, и не заметишь.

Я жадно вдохнул горный воздух.

Поселок располагался по обе стороны дороги. Слева горы, справа горы, придорожная сирень благоухает, а вот вишни уже отцвели. Если есть на свете рай, это наш любимый край!

Вместе с нами никто из автобуса не вышел, и спрашивать, где бабушкин дом, было некого, а я никогда не был у нее в гостях и не знал даже, в какую сторону идти.

Мы по сути к чужому человеку собираюсь напрашиваться.

— Пойдем вперед, — предложил я. — По ходу движения домов вроде больше, выше вероятность, что это там.

Спорить Наташка не стала, побрела следом, тяжело дыша и сутулясь.

И тут произошло странное: донесся истошный старческий вопль:

— Си Си, а ну слезай с Джины, растуды тебя в качель! Машина едет! Келли! Келли, не жри газеты! А ну пошли, пошли, рогатые! Иден! Вернись, сучка рыжая!

Мы с Наташкой переглянулись, не понимая, что происходит.

Старики напились «виагры», наелись грибов и играют в Санта-Барбару? Но почему — «рогатые»?

Вскоре все стало ясно: сперва из проулка выехал зеленый «москвич», а следом за ним выбежало козье стадо. Машина стоит — козы стоят. Машина трогается — козы следом. Прихрамывая, приковылял лохматый дед в плоской кепке и кирзовых сапогах, и начал стегать винторогого сизого козла хворостиной, приговаривая:

— Си Си, а ну пошел отсюда, пошел давай!

Возмущенно блея, козел свернул в проулок.

«Москвич» тронулся, и часть стада побежала за ним, а я ринулся им навстречу, раскинув руки. Наташка тоже с радостью присоединилась. Вдвоем удалось вернуть коз пастуху. Вытирая пот, он проковылял к нам. Наташка встала вполоборота, чтобы он не видел ее разбитое лицо.

— Спасибо вам, — сказал он и погрозил козам: — У-у-у, рогатые! Какие же вредные твари!

— А у них у всех такие имена, из Санта-Барбары? — Ну что бы еще интересовало Наташу?

— Язык сломаешь, — пожаловался дед.

 — Козел Кондрат один нормальный был, да помер. Теперь эти вот.

Расположив к себе собеседника, я спросил:

— Скажите, а не знаете случайно, где живет Эльза Марковна Епифанова?

— Эльза-то? А вот в этот проулок сверни, и по нему до конца, предпоследний дом слева, значится, с зеленой калиткой и зеленым деревянным забором, значится, тридцать третий. А зачем вам Эльза?

— А мы про нее доклад в школе пишем, — соврал я.

Стыдно было говорить, что мы свою бабушку в глаза не видели и не знаем, где она живет.