— Рабочая… — пробурчал отчим, завел мотор и поехал к воротам, решительно вскинув подбородок — он злился на себя за то, что пошел у меня на поводу, и теперь очень хотел доказать свою правоту: блажь се это, детские шалости. Парень решил поиграть в бизнесмена и заигрался.

Возле железной будки КПП, некогда синей, а теперь ржаво-облезлой, Василий притормозил, со скрипом опустил стекло, высунул голову, силясь рассмотреть охранника, но там никого не было.

Память прошлого одну за другой подсовывала картинки, как такие производства выглядят в будущем: охрана, шлагбаум, пропуск — мышь не просочится.

А тут заходи, кто хочешь, бери, что хочешь… Хотя если возьмешь, далеко не унесешь.

Убедившись в отсутствии охраны, Василий поехал к двухэтажному зданию админкорпуса через заваленный образцами хоздвор. Я завертел головой, выискивая материалы, которые понадобятся. Вот плиты перекрытий, вон бетонные кольца для септика, а вон — керамзитные кирпичи. Отлично, есть все, что нужно. А вон и лестницы! Дом однозначно будет двухэтажным, чтобы всем места хватило. И дополнительные строения тоже планируются двухэтажные.

За машиной с лаем погналась свора из четырех дворняг, вмиг ставших пепельными от летящей из-под колес пыли. Как только мы припарковались, собаки потеряли к нам интерес и разбрелись.

Административный корпус навевал мысли об апокалипсисе и был таким же обшарпанным, как будка КПП, с двумя окнами на первом этаже, заколоченными фанерой, и не говорил — кричал, что предприятие переживает не лучшие времена. Распахнулась деревянная дверь, которая не менялась со времен постройки здания, вышли двое рабочих, покатили металлическую четырехколесную тележку.

Чуть дальше, возле забора, я увидел два самосвала и манипулятор, возле которого курил водитель.

Василий, почерневший от волнения, вцепился в спасательный круг руля и не спешил выходить из машины. Для успокоения нервной системы съел две конфеты, посмотрел на меня. Я отлично его понимал. То же самое я чувствовал, когда продавал ставриду, хотя это был взрослый я! И когда открыл первую дверь, чтобы предложить кофе. А уж как я боялся, когда искал Гоги Чиковани!

Отчим все сидел, и было ясно, что время работает против него.

Он не успокоится, наоборот, чем больше будет тянуть, тем сильнее заведется. Простой водитель, он не привык разговаривать с начальниками на равных, для него они — небожители.

— Начальник завода — такой же человек, как мы, — попытался ободрить его я. — Вы не знаете, как его зовут?

Он дернул плечами, все так же держась за руль. Вот тебе на! Балагур Василий Алексеевич оказался тем еще социофобом.

— Идемте. — Я вышел из машины. — Один сходил бы, но никто меня всерьез не воспримет, потому мне нужны вы.