Вспомнились рассказы Витали, как задорно продавать муку в селе, и впервые я в них усомнился. Бартер у него тоже проходил весело и задорно, а я чуть раньше срока не поседел.

Глава 22

Заря

Мы поехали в Воронов гай — уникальное место, населенное армянами чуть более чем полностью. Рядом с этим поселком, прямо возле междугородной трассы, на нашем пути было село поменьше, Заря, тоже армянское. Кто не армянин, тот либо муж армянки, либо чья-то жена.

— Вот почему так? — бубнил Василий, крутя баранку. — Откуда их столько? Чего в своей Армении не сидится?

Ревел мотор, и его бубнёж я слышал плохо, но смысл понимал.

— Это армяне не из Армении, а турецкие, — объяснил я, опираясь на знания взрослого. — Тут раньше никто жить не хотел, чуть ли насильно людей переселяли после того, как турок выбили.

— Турки-то тут каким боком? — не поверил отчим.

— Крепости у них тут были, — просветил его я. — Им помогали черкесы. А когда наши победили, черкесы переехали в Турцию, только названия местности остались.

— А чего наши тут жить не хотели? — удивился Василий. — Море, солнце, юг.

— Болота, солончаки, неплодородная почва, убийственные норд-осты каждую зиму.

А тут в Турции — геноцид армян, беженцам разрешили тут жить, и они заселились целыми анклавами.

— Во как… Это после войны, что ли?

— До революции, — объяснил я, не удивляясь его неосведомленности: отчим у меня из села, человек не семи пядей во лбу, зато хваткий. — Пятнадцатый год. А потом уже у нас случился Сумгаит, и советские армяне из Азербайджана начали стягиваться сюда. В общем, бедные армяне, все их бьют, одна из самых больших разделенных наций.

— У них винзавод свой, — поделился знаниями Василий.

 — В Вороновом гае. И колхоз миллионником был еще в советское время. Клубника, помидоры… тебе же надо это в Москву? А еще сад есть, не знаю, что там.

— Сейчас ничего уже, — вздохнул я.

— Откуда ты это все знаешь в свои-то годы? — выпалил Василий с завистью.

— По истории родного края рассказывали, — сказал я. — Когда учительница была нормальная.

Некоторое время мы молчали. Василий морщил лоб и шевелил усами, вздыхал.

— Как-то все получилось… Неправильно, — пожаловался отчим. — Чуть не прибил того водителя. Каждый нагреться на нас хочет.

Муки набрали четыре тонны. Куда столько? Думаешь, армяне съедят?

— Посмотрим, — сказал я, вспомнил рассказ Витали и мысленно выругался.

Приукрашивал ведь! Провалы свои и косяки замалчивал, а ведь были они! Придется самим шишки набивать. И еще он рассказывал, что, когда развернул бурную деятельность, за ним обэповцы гонялись, но ничего доказать не могли. Значит, и нас могут попытаться прижать. Или просто не надо высовываться? Вот чего не хотелось бы — конфликта с надзорными органами.