Там, отец Ликар, ты сможешь узнать об этой глубочайшей ошибке Церкви, о созданном нашими руками саркофаге много нового. Ильсера может позаботиться о своей сохранности самостоятельно. Может черпать силу из любого живого существа, осмелившегося к ней приблизиться. И самое главное предназначение Ильсеры — не выпустить Тариса наружу… до тех пор, пока крышку саркофага не поднимут. Не выпустить живым или мертвым! Тело принца могло истлеть, но вот его дух, его душа… Печати Ильсеры держат под замком злобную душу Тариса Некроманта, проведшую в мрачном и тесном узилище больше двух веков!

— Святой Создатель Милосердный…

— Если Корис Ван Исер не желает покинуть своей норы в Диких Землях, то мы проявим смирение, умерим гордыню и сами придем к его порогу и постучимся в дверь! Собирай отряд, отец Ликар! Сразу же как отец Флатис заполучит в свои руки Младшего Близнеца, ему предстоит новая миссия — он послужит проводником и вместе с тобой отправится к поселению опального барона Кориса Ван Исер.

— И когда мы туда доберемся… что мы должны передать барону?

— Волю святой Церкви, отец Ликар! Барон Корис Ван Исер должен смиренно отдать себя в руки братьев наших, кои препроводят его в обитель ордена для душеспасительной беседы.

— А если он откажется, ваше святейшество? Отец Флатис упоминал, что у барона крайне своенравный характер.

— Если он откажется, то тем самым не оставит нам выбора. Было бы крайне полезно побеседовать с бароном или, вернее — с тем существом, что засело в теле барона, но иногда проще раздавить змею сразу, чем лелеять тщетную надежду, что она не вонзит ядовитые клыки в ногу проходящего мимо путника… Ты уловил мою мысль, отец Ликар?

— Да, ваше святейшество. Я понял все предельно ясно.

Глава нулевая

Твердыня

Твердыня. Как мало и одновременно как много значит это слово.

Многократно описанная в легендах и воспетая в песнях бардов.

Я слышал лишь часть историй, не довелось услышать и песен, но теперь этого и не требовалось – сама легенда возвышалась передо мной, угрюмо вздымая серые стены к мрачным небесам.

– Твердынь… – глухо пробормотал я, снимая заиндевевший шлем.

– Твердынь. – прогудел Рикар, стягивая с головы меховую шапку и осеняя себя священным знаком цветка Раймены.

– Лор Магр, – просипел Тикса, опускаясь на одно колено и прикладывая обе ладони к покрытой снегом земле, – Лор Магр.

– Громадина, – прошептал Мукри, жадно вглядываясь в крепость. – Я таких и не видывал никогда…

Остальные тоже не сдержали своих чувств и что-то прошептали, пробормотали себе под нос. Лишь лошади остались безучастными к открывшемуся зрелищу, хотя и были обрадованы неожиданной передышкой.